fbpx

ЧЕТЫРЕ ВОЛНЫ КАЗАХСТАНСКОЙ ОППОЗИЦИИ

Раз­го­вор пой­дет о казах­стан­ской оппо­зи­ции. Я попро­бую про­де­мон­стри­ро­вать как меня­лась наша оппо­зи­ция за послед­ние два­дцать пять лет.

Сер­гей Дува­нов

Хоте­лось бы, пока­зать, что оппо­зи­ция в той или иной фор­ме все­гда при­сут­ство­ва­ла в совре­мен­ном Казах­стане. Люди при­хо­ди­ли в нее и ухо­ди­ли, созда­ва­лись орга­ни­за­ции, пар­тии, кото­рые, заявив о себе со вре­ме­нем ухо­ди­ли в тень или вовсе схо­ди­ли с поли­ти­че­ской аре­ны. На сме­ну им при­хо­ди­ли новые. Это про­ис­хо­ди­ло все 25 лет.

На мой взгляд для того, что­бы пра­виль­нее вос­при­ни­мать насто­я­щее в части поли­ти­че­ско­го оппо­ни­ро­ва­ния вла­сти, очень важ­но знать про­шлое это­го вопро­са.

ПЕРВАЯ ВОЛНА
(1986 -1991 годы)

Сего­дня доми­ни­ру­ет убеж­ден­ность, что граж­дан­ская и поли­ти­че­ская пас­сив­ность казах­стан­цев – это от бога, мол это чуть ли ни врож­ден­ное каче­ство, уна­сле­до­ван­ное ими со вре­мен прис­но­пя­мят­но­го Совет­ско­го Сою­за.

Без­услов­но, тота­ли­та­ризм нало­жил свой отпе­ча­ток на мен­таль­ность казах­стан­цев, и это еще дол­го будет мешать им жить. Тем ни менее, думаю, не сто­ит абсо­лю­ти­зи­ро­вать про­бле­му, делая из это­го вывод об обре­чен­но­сти и безыс­ход­но­сти ситу­а­ции в части граж­дан­ской и поли­ти­че­ской актив­но­сти казах­стан­цев. 

На самом деле так было не все­гда, как мы себе это пред­став­ля­ем сего­дня. Уди­ви­тель­но, но мы забы­ли, что еще каких-то 15 лет назад мы были совер­шен­но дру­ги­ми. Я гово­рю о тех вре­ме­нах, когда казах­стан­цы созда­ва­ли пар­тии, орга­ни­за­ции, митин­го­ва­ли и не боя­лись откры­то кри­ти­ко­вать и не согла­шать­ся со сво­ей вла­стью. 
В это пло­хо верит­ся, но это так. И я готов это дока­зать. Для это­го, тем, кто сомне­ва­ет­ся в том, что мы были дру­ги­ми, я пред­ла­гаю вспом­нить нашу поли­ти­че­скую исто­рию.

Здесь выжим­ка из исто­рии собы­тий и обще­ствен­ных дви­же­ний в Казах­стане, кото­рую я взял из кни­ги Андрея Сви­ри­до­ва «Совре­мен­ный Казах­стан: два­дцать лет обще­ствен­ной мыс­ли»

Кому лень читать, ска­жу, что там содер­жат­ся убе­ди­тель­ные дока­за­тель­ства того, что совсем недав­но мы были дру­ги­ми.

Понят­но, что не все. Боль­шин­ство наших граж­дан, как, впро­чем, и в любой дру­гой стране мира, дале­ки от поли­ти­ки и граж­дан­ской актив­но­сти. Это общая нор­ма, но при этом во всех стра­нах суще­ству­ет и, так назы­ва­е­мый, поли­ти­че­ский тренд, кото­рый соб­ствен­но и опре­де­ля­ет уро­вень актив­но­сти поли­ти­че­ской жиз­ни в стране. Так вот в Казах­стане этот тренд был. С момен­та обре­те­ния неза­ви­си­мо­сти стра­ны и до пер­во­го деся­ти­ле­тия это­го века обще­ствен­ная и поли­ти­че­ская жизнь стра­ны бур­ли­ла и кар­ди­наль­но отли­ча­лась от нынеш­не­го состо­я­ния поли­ти­че­ской жиз­ни. 

В те вре­ме­на мы пока­зы­ва­ли чуде­са граж­дан­ской актив­но­сти, объ­еди­ня­лись в обще­ствен­ные орга­ни­за­ции, созда­ва­ли оппо­зи­ци­он­ные пар­тии. Мы откры­ва­ли газе­ты, радио и, теле­ка­на­лы, на кото­рых гово­ри­ли и писа­ли мно­гое из того, что сего­дня боим­ся ска­зать вслух.

Если нам что-то не нра­ви­лось, мы с этим не согла­ша­лись и про­те­сто­ва­ли про­тив это­го, выхо­дя на митин­ги, и участ­вуя в раз­лич­ных акци­ях про­те­ста. Мы ощу­ща­ли себя пол­но­цен­ны­ми граж­да­на­ми стра­ны и поэто­му не боя­лись гово­рить, то, что дума­ли. И таких в стране было доста­точ­но мно­го. И ста­ло бы еще боль­ше, пото­му что ощу­ще­ние сво­бо­ды и ответ­ствен­но­сти за про­ис­хо­дя­щее в стране это мощ­ней­ший сти­мул фор­ми­ро­ва­ния граж­дан­ской актив­но­сти и само­до­ста­точ­но­сти. 

Это была Пер­вая вол­на казах­стан­ской демо­кра­ти­че­ской оппо­зи­ции (1986 -1991 годы). Это оппо­зи­ция, начи­нав­ша­я­ся как анти­со­вет­ская, в силу сво­ей сла­бо­сти и неор­га­ни­зо­ван­но­сти не смог­ла вос­поль­зо­вать­ся «рево­лю­ци­ей свер­ху» нача­той М. Гор­ба­че­вым и поэто­му уже в ран­ге побе­ди­те­ля так оста­лась систем­ной оппо­зи­ци­ей новой вла­сти. 
Одна­ко в какой-то момент что-то пошло не так и ситу­а­ция ста­ла менять­ся. То ли мы успо­ко­и­лись пове­рив, что воз­врат назад в авто­ри­та­ризм уже не воз­мо­жен, и заня­лись каж­дый сво­им: кто то биз­не­сом, кто-то само­ре­а­ли­за­ци­ей в твор­че­стве, кто-то обра­до­вал­ся откры­то­сти гра­ниц и уехал, кто-то про­сто поста­рел и ушел в себя? То ли обще­ство ока­за­лось недо­ста­точ­но под­го­тов­лен­ным к демо­кра­тии, отче­го ее прин­ци­пы и инсти­ту­ты ста­ли про­бук­со­вы­вать не встре­чая нуж­но­го пони­ма­ния и под­держ­ки со сто­ро­ны людей? 

В допол­не­ние к это­му люди во вла­сти, почув­ство­вав вкус этой вла­сти, реши­ли окон­ча­тель­но ее при­брать к рукам, а демо­кра­тия, пред­по­ла­га­ю­щая сме­ну вла­сти, явно это­му не спо­соб­ство­ва­ла. 
Понят­но, что боль­ше все­го их пуга­ла граж­дан­ская актив­ность людей их жела­ние вли­ять на поли­ти­ку вла­стей, их ори­ен­ти­ро­ван­ность на завер­ше­ние демо­кра­ти­че­ских реформ в Казах­стане. Посте­пен­но шаг за шагом вла­сти нача­ли сво­ра­чи­вать демо­кра­ти­че­ские инсти­ту­ты, выхо­ла­щи­вая из них демо­кра­ти­че­ские прин­ци­пы, при­спо­саб­ли­вая их под свои лич­ные инте­ре­сы. Огра­ни­чи­ва­лись пра­ва и сво­бо­ды граж­дан, уси­ли­вал­ся кон­троль, вво­ди­лись раз­лич­ные огра­ни­че­ния, для чего пере­пи­сы­ва­лись зако­ны и меня­лась Кон­сти­ту­ция. 

Наступ­ле­ние на демо­кра­ти­че­ские пра­ва и сво­бо­ды, не мог­ло не вызвать про­тест со сто­ро­ны тех, кто был ори­ен­ти­ро­ван на демо­кра­ти­че­ский век­тор раз­ви­тия Казах­ста­на. Это вызва­ло ответ­ную реак­цию, выра­зив­шу­ю­ся в созда­нии новых оппо­зи­ци­он­ных пар­тий. В отли­чие от оппо­зи­ци­он­ных пар­тий и дви­же­ний Пер­вой оппо­зи­ци­он­ной вол­ны, кото­рые в основ­ном демон­стри­ро­ва­ли радость демо­кра­ти­че­ско­го пути раз­ви­тия, став­ше­го воз­мож­ным после побе­ды над совет­ским тота­ли­та­риз­мом, эта оппо­зи­ция акцен­ти­ро­ва­ла свое вни­ма­ние на кри­ти­ке дей­ствий вла­стей.

ВТОРАЯ ВОЛНА
(1991 – 2001 годы)

Это уже была каче­ствен­но дру­гая оппо­зи­ция, постро­ен­ная на недо­воль­стве тем, что дела­ла власть в части сво­ра­чи­ва­ния демо­кра­ти­че­ских реформ и ори­ен­ти­ро­ван­ная на кри­ти­ку и про­тест про­тив сосре­до­то­че­ния всей пол­но­ты вла­сти в руках пре­зи­ден­та Назар­ба­е­ва. 

К сожа­ле­нию, в рам­ках одной ста­тьи абсо­лют­но невоз­мож­но рас­ска­зать об этой оппо­зи­ции и поэто­му я вновь вынуж­ден ото­слать чита­те­лей к исто­ри­че­ско­му обзо­ру поли­ти­че­ских пар­тий и дви­же­ний этой вол­ны под­го­тов­лен­но­го лето­пис­цем поли­ти­че­ской исто­рии Казах­ста­на Андре­ем Сви­ри­до­вым.

Для тех, кто готов мне пове­рить на сло­во сооб­щаю, что это было вре­мя высо­кой поли­ти­че­ской и граж­дан­ской актив­но­сти, когда оппо­зи­ци­он­ная дея­тель­ность была в доста­то­я­ной мере пред­став­ле­на в поли­ти­че­ской жиз­ни стра­ны.

Срав­ни­вая то вре­мя с сего­дняш­ним пони­ма­ешь, что на фоне того бур­ле­ния граж­дан­ской и поли­ти­че­ской жиз­ни, актив­но­сти и сме­ло­сти граж­дан, быст­ро реа­ги­ро­вав­ших на дей­ствия вла­стей, созда­вав­ших пар­тии и дви­же­ния, про­во­див­ших митин­ги и раз­лич­ные акции про­те­ста, совре­мен­ное состо­я­ние обще­ствен­ной жиз­ни пред­став­ля­ет собой уны­лое боло­то, затя­ну­тое тиной рав­но­ду­шия и стра­ха, в кото­ром тиши­на и без­мя­теж­ность толь­ко ино­гда нару­ша­ет­ся тем, что «смот­ря­щие за поряд­ком» на боло­те отлав­ли­ва­ют не в меру актив­ных и раз­го­вор­чи­вых лягу­шек с тем, что­бы заткнуть им рот или вовсе упря­тать в бан­ку. 

Одна­ко то что мы назы­ва­ем общим сло­вом оппо­зи­ция того вре­ме­ни на самом деле пред­став­ля­ло собой боль­шое коли­че­ство отдель­ных, раз­но­пла­но­вых идео­ло­ги­че­ски раз­но­шерст­ных орга­ни­за­ций мало спо­соб­ных объ­еди­нять уси­лия для дости­же­ния общих целей и уж тем более соста­вить кон­ку­рен­цию вла­сти в элек­то­раль­ный пери­од.

С точ­ки зре­ния реаль­ных пре­тен­зий на власть эта оппо­зи­ция из себя ниче­го не пред­став­ля­ла. Ее дея­тель­ность огра­ни­чи­ва­лось кри­ти­кой вла­сти и арти­ку­ля­ци­ей сво­их тре­бо­ва­ний, что в боль­шин­стве слу­ча­ев не нахо­ди­ло пони­ма­ния и под­держ­ки широ­ких масс казах­стан­цев. По сво­ей функ­ци­о­наль­ной зна­чи­мо­сти я бы назвал эту оппо­зи­цию дис­си­дент­ству­ю­щей, то есть не согла­ша­ю­щей­ся с поли­ти­кой вла­стей, но не спо­соб­ной пре­тен­до­вать на эту власть. 

Исклю­че­ни­ем из это­го пра­ви­ла была РНПК воз­глав­ля­е­мая Аке­жа­ном Каже­гель­ди­ным, кото­рый сумел не толь­ко объ­еди­нить прак­ти­че­ски все демо­кра­ти­че­ские орга­ни­за­ции и всех недо­воль­ных режи­мом Назар­ба­е­ва, но и пер­вый в исто­рии неза­ви­си­мо­го Казах­ста­на попы­тал­ся все­рьез побо­роть­ся за власть, выста­вив свою кан­ди­да­ту­ру на выбо­рах и собрав для это­го серьез­ную коман­ду еди­но­мыш­лен­ни­ков.

Назар­ба­ев не стал рис­ко­вать, поэто­му была разыг­ра­на деше­вая ком­би­на­ция с нало­же­ни­ем суди­мо­сти на кан­ди­да­та от оппо­зи­ции «за уча­стие в дея­тель­но­сти неза­ре­ги­стри­ро­ван­ной орга­ни­за­ции, како­вой ока­за­лось дви­же­ние «За чест­ные выбо­ры». Это поз­во­ли­ло «отстре­лить» лиде­ра РНПК от уча­стия в выбо­рах. После чего про­тив него было ини­ци­и­ро­ва­но уго­лов­ное дело и он был осуж­ден на 10 лише­ния сво­бо­ды, что выну­ди­ло его скры­вать­ся за гра­ни­цей. На этом Вто­рая вол­на оппо­зи­ции рез­ко пошла на убыль и вско­ре исчез­ла из повест­ки дня поли­ти­че­ской жиз­ни Казах­ста­на.

ТРЕТЬЯ ВОЛНА

Глав­ная осо­бен­ность Тре­тьей вол­ны казах­стан­ской оппо­зи­ции — она не была ради­каль­ной и непри­ми­ри­мой. Все её лиде­ры либо вышли из вла­сти, либо были в про­шлом с ней в очень хоро­ших отно­ше­ни­ях. Мож­но ска­зать, что в части лиде­ров эта оппо­зи­ция была про­дол­же­ни­ем вла­сти и поэто­му. несмот­ря на идео­ло­ги­че­ские раз­но­гла­сия во мно­гом была похо­жа на власть.

В оппо­зи­цию эти люди при­шли не по идей­ным внут­рен­ним моти­вам, а по при­чи­нам сугу­бо мер­кан­тиль­ным. Кто-то решил, при­ме­рить власть на себя Кто-то поссо­рил­ся и ока­зал­ся, что назы­ва­ет­ся, не ко дво­ру и его про­сто выда­ви­ли из вла­сти. Кому-то власть (а точ­нее неко­то­рые вли­я­тель­ные пер­со­ны из нее) меша­ли зани­мать­ся биз­не­сом. При­чи­ны раз­ные, но в осно­ве как пра­ви­ло лежал кон­фликт инте­ре­сов . 

Но при этом боль­шин­ство из них не сжи­га­ли мостов и все­гда оста­ва­лись откры­ты­ми к пере­го­во­рам с людь­ми во вла­сти, были вхо­жи­ми «ко дво­ру» и, что назы­ва­ет­ся, оста­ва­лись на свя­зи.
Это очень важ­ный момент, гово­ря­щий о том, что их оппо­ни­ро­ва­ние вла­сти име­ло свои чет­ко очер­чен­ные гра­ни­цы, за кото­рые мало кто из них выхо­дил.

Эти люди оппо­ни­ро­ва­ли толь­ко до опре­де­лен­но­го пре­де­ла, после кото­ро­го их оппо­зи­ци­он­ность, как пра­ви­ло, пре­кра­ща­лась или обре­та­ла обте­ка­е­мые фор­мы. То есть, стро­го гово­ря, они не были до кон­ца чужи­ми во вла­сти, все­гда сохра­няя с ней неофи­ци­аль­ные отно­ше­ния на уровне лич­ных кон­так­тов.

Это была оппо­зи­ция, рабо­та­ю­щая в доз­во­лен­ных вла­стью гра­ни­цах и по пра­ви­лам, уста­нов­лен­ных вла­стью. 

Пара­док­саль­но, но имен­но этот, каза­лось бы, недо­ста­ток, в казах­стан­ских усло­ви­ях поз­во­лил оппо­зи­ции заявить о сво­их поли­ти­че­ских пре­тен­зи­ях на власть и даже реаль­но побо­роть­ся за власть, участ­вуя в пар­ла­мент­ских и пре­зи­дент­ских выбо­рах. Имен­но это согла­сие «играть по пра­ви­лам» поз­во­ли­ли им в леги­тим­ных усло­ви­ях попы­тать­ся заво­е­вать сим­па­тии казах­стан­цев, тем самым затор­мо­зив ска­ты­ва­ние стра­ны в откро­вен­ный поли­ти­че­ский авто­ри­та­ризм вла­сти. 

Здесь нуж­но ого­во­рить­ся, что эта оппо­зи­ция при всей схо­же­сти пози­ций тоже была не одно­род­ной. Там были откро­вен­ные кон­фор­ми­сты, не желав­шие идти на кон­фликт с Назар­ба­е­вым, были неопре­де­лив­ши­е­ся в сво­их пре­тен­зи­ях к вла­сти, а так­же и те, кто был ори­ен­ти­ро­ван на реаль­ное про­ти­во­сто­я­ние с режи­мом, пре­тен­дуя на власть. К послед­ним я в первую оче­редь отно­шу Жаки­я­но­ва и Абля­зо­ва, кото­рые оли­це­тво­ряя ради­каль­ное кры­ло ДВК, вос­при­ни­ма­лись Акор­дой как реаль­ная угро­за, в след­ствии чего, по наду­ман­ным осно­ва­ни­ям были обви­не­ны в пре­ступ­ле­ни­ях и упря­та­ны за решет­ку.

Со сто­ро­ны вла­сти это была демон­стра­ция силы и реши­мо­сти рас­прав­лять­ся с каж­дым, кто отка­зы­ва­ет­ся играть по их пра­ви­лам. 
В чем состо­я­ло оппо­ни­ро­ва­ние вла­сти? Кон­цеп­ту­аль­но задум­ка была сле­ду­ю­щей: вме­сто пря­мо­го про­ти­во­сто­я­ния, как это было у РНПК, про­воз­гла­сив­шей лозунг «Назар­ба­ев кет!», пред­по­ла­гал­ся поли­ти­че­ский диа­лог с вла­стью, в рам­ках кото­ро­го пла­ни­ро­ва­лось вхож­де­ние во власть и уже нахо­дясь во вла­сти под­тал­ки­вать ее к демо­кра­ти­че­ско­му выбо­ру. Дав­ле­ние на власть пла­ни­ро­ва­лось ока­зы­вать через демон­стра­цию под­держ­ки пред­ла­га­е­мых оппо­зи­ци­ей реформ со сто­ро­ны наро­да.

Рас­чет был на то, что недо­воль­ство людей соци­аль­но-эко­но­ми­че­ской ситу­а­ци­ей сти­му­ли­ру­ет их граж­дан­скую актив­ность, вслед­ствие чего граж­дане ста­нут под­дер­жи­вать оппо­зи­цию, кри­ти­ку­ю­щую неспо­соб­ность Пра­ви­тель­ства решать про­бле­мы людей. Зару­чив­шись этой под­держ­кой на выбо­рах, пред­по­ла­га­лось выну­дить Акор­ду пой­ти на пере­го­во­ры с оппо­зи­ци­ей, что дало бы воз­мож­ность полу­чить места как в Пар­ла­мен­те, так и в Пра­ви­тель­стве. 

Фор­маль­но вопрос о смене вла­сти не ста­вил­ся, стра­на долж­на прий­ти к демо­кра­тии исклю­чи­тель­но через рефор­мы, борь­ба за кото­рые и долж­на была стать основ­ной сфе­рой дея­тель­но­сти ДВК.
Одна­ко в этой схе­ме про­стым казах­стан­цам и граж­дан­ско­му обще­ству отво­ди­лась роль пас­сив­ной «голо­су­ю­щей мас­сы». На мой взгляд, на этом и спо­ткну­лись.
Про­бле­ма в том, где и как обес­пе­чить эти голо­са изби­ра­те­лей, где набрать столь­ко акти­ви­стов, спо­соб­ных обес­пе­чить кон­троль над голо­со­ва­ни­ем по всей стране в усло­ви­ях, когда изби­ра­тель­ная систе­ма пол­но­стью под кон­тро­лем вла­сти.

На мой взгляд, имен­но с реше­ни­ем этой про­бле­мы и не спра­ви­лась «ста­рая» оппо­зи­ция.

Тут и объ­ек­тив­ные при­чи­ны – несо­по­ста­ви­мость инфор­ма­ци­он­ных ресур­сов вла­сти и оппо­зи­ции, мощ­ное про­ти­во­дей­ствие, дав­ле­ние и репрес­сии со сто­ро­ны вла­стей. И субъ­ек­тив­ные – невер­но выбран­ные при­о­ри­те­ты в инфор­ма­ци­он­ной и идео­ло­ги­че­ской рабо­те по фор­ми­ро­ва­нию про­тестно­сти насе­ле­ния.
Но глав­ной про­бле­мой была граж­дан­ская незре­лость казах­стан­цев и их поли­ти­че­ская индиф­фе­рент­ность. Хотя тогда ситу­а­ция была куда более бла­го­при­ят­ной — не было того уров­ня запу­ган­но­сти казах­стан­цев как сего­дня, люди не боя­лись выхо­дить на митин­ги и откры­то кри­ти­ко­вать власть.
Дру­гой осо­бен­но­стью была адрес­ность оппо­зи­ци­он­ной критики.Главной мише­нью кри­ти­ки явля­лось пра­ви­тель­ство и отдель­ные чинов­ни­ки из окру­же­ния пре­зи­ден­та, но не сам Назар­ба­ев. Он за ред­ким исклю­че­ни­ем был вне кри­ти­ки.
Этим оппо­зи­ция спо­соб­ство­ва­ла фор­ми­ро­ва­нию у казах­стан­цев поло­жи­тель­но­го обра­за несме­ня­е­мо­го пре­зи­ден­та, направ­ляя стре­лы кри­ти­ки на его окру­же­ние. По сути этим оппо­зи­ция помо­га­ла вла­сти закреп­лять в обще­ствен­ном созна­нии уста­нов­ки: «царь у нас хоро­ший – да бояре пло­хие».
Это вполне устра­и­ва­ло Акор­ду и поэто­му оппо­зи­ции ино­гда поз­во­ля­лось про­во­дить митин­ги про­те­ста. Мол, пусть руга­ют пре­мьер-мини­стра, мини­стров, оли­гар­хов, аки­мов, мы их все рав­но меня­ем. 
Как пра­ви­ло эти митин­ги соби­ра­ли от 500 до 1000 чело­век и с точ­ки зре­ния попу­ля­ри­за­ции оппо­зи­ции и при­вле­че­ния в ее ряды новых чле­нов мало что дава­ли оппо­зи­ци­о­не­рам. 

Более того, это даже было выгод­но вла­стям, пото­му что это дис­кре­ди­ти­ро­ва­ло оппо­зи­цию в гла­зах казах­стан­цев, видя­щих там одну и туже огра­ни­чен­ную тусов­ку оппо­зи­ци­он­ных завсе­гда­та­ев , перед кото­ры­ми высту­па­ют одни и те же лиде­ры, кото­рые гово­рят одно и тоже. 

Еще одна серьез­ная при­чи­на того, что оппо­зи­ция не смог­ла досту­чать­ся до боль­шин­ства казах­стан­цев – это невнят­ность ее поли­ти­че­ской пози­ции. Здесь я гово­рю не о том, что было напи­са­но в ее про­грамм­ных заяв­ле­ни­ях и то, что про­из­но­си­лось с три­бун, а о том, что на самом деле выри­со­вы­ва­лось из дей­ствий этой оппо­зи­ции. 

Основ­ной мес­седж кото­рый шел от этой оппо­зи­ции — дай­те нам пору­лить и мы сде­ла­ем то, что не может сде­лать нынеш­нее пра­ви­тель­ство. 

Понят­но, что мес­седж этот был адре­со­ван не к наро­ду, а преж­де все­го к Назар­ба­е­ву. Но от адрес­но­сти мес­седжа зави­се­ло и его зву­ча­ние. Если отбро­сить общие рас­суж­де­ния о демо­кра­тии и борь­бе с кор­руп­ци­ей, то боль­шин­ством казах­стан­цев это вос­при­ни­ма­лось как прось­ба к пре­зи­ден­ту пустить лиде­ров оппо­зи­ции во власть. 

Если отбро­сить демо­кра­ти­че­скую рито­ри­ку, то де-факто они пред­ла­га­ли Пре­зи­ден­ту свои услу­ги по укреп­ле­нию и улуч­ше­нию создан­ной им поли­ти­че­ской моде­ли вла­сти. В этом смыс­ле в гла­зах кри­ти­че­ски настро­ен­ных к вла­сти граж­дан они выгля­де­ли не столь­ко как про­тив­ни­ки авто­ри­та­риз­ма, сколь­ко как пре­тен­ден­ты на уча­стие в управ­ле­нии стра­ной под руко­вод­ством того же Назар­ба­е­ва. 

То есть это была раз­но­вид­ность систе­мой оппо­зи­ции, исклю­ча­ю­щей оппо­ни­ро­ва­ние реаль­ной вла­сти в лице Пре­зи­ден­та, но при этом вою­ю­щей с людь­ми из его окру­же­ния за пра­во занять их место. Воз­мож­но такая уме­рен­ность поли­ти­че­ских прет­не­зий оппо­зи­ции и объ­яс­ня­ет ту бла­го­склон­ность в отно­ше­нии к ней со сто­ро­ны вла­сти. Ей поз­во­ля­ли доста­точ­но рез­кую кри­ти­ку в адрес людей из Пра­ви­тель­ства, но при этом стро­го сле­ди­ли, что­бы это не пере­рас­та­ло в кри­ти­ку Пре­зи­ден­та. 

Нагляд­ным при­ме­ром тако­го типа оппо­зи­ции явля­ет­ся нынеш­няя ОСДП, эта­кая отрыж­ка неко­гда силь­но­го оппо­зи­ци­он­но­го трен­да. 

Ситу­а­ция изме­ни­лась после того как боль­шин­ство лиде­ров тре­тьей вол­ны вынуж­де­ны были уйти из поли­ти­ки, а Мух­та­ра Абля­зо­ва выда­ви­ли из стра­ны, и он ока­зал­ся в эми­гра­ции. Имен­но с это­го момен­та нача­лась ради­ка­ли­за­ция остат­ков «ста­рой» оппо­зи­ции в лице неза­ре­ги­стри­ро­ван­ной пар­тии «Алга». И тут же как ответ­ная мера — Акор­да взя­ла курс на лик­ви­да­цию про­яв­ле­ния любой реаль­ной оппо­зи­ци­он­но­сти в Казах­стане. Пар­тия была закры­та, а вме­сте с ней и все СМИ запо­до­зрен­ные в свя­зях с Абля­зо­вым.

На этом кон­ча­ет­ся эпо­ха систем­ной оппо­зи­ции и начи­на­ет­ся оппо­ни­ро­ва­ние вла­сти в режи­ме пря­мой кон­фрон­та­ции. Сего­дня мы можем наблю­дать это про­цесс в режи­ме жест­ко­го про­ти­во­сто­я­ния Абля­зо­ва и Акор­ды. И это отдель­ный раз­го­вор. 
Вер­нем­ся к «ста­рой» оппо­зи­ции и попро­бу­ем понять при­чи­ны, по кото­рым она про­иг­ра­ла. 

Как мы уже ска­за­ли, основ­ная дея­тель­ность этой оппо­зи­ции состо­я­ла из кри­ти­ки окру­же­ния Пре­зи­ден­та и из попы­ток заявить о себе на оче­ред­ных выбо­рах. Меж­ду выбо­ра­ми оппо­зи­ция впа­да­ла в летар­ги­че­ский сон, напо­ми­ная о себе лишь каки­ми-то незна­чи­тель­ны­ми акци­я­ми и заяв­ле­ни­я­ми, кото­рые, как и посла­ния Пре­зи­ден­та никто серьез­но вос­при­ни­мал все­рьез. В гла­зах боль­шин­ства казах­стан­цев это выгля­де­ло как некая игра меж­ду теми, кто был во вла­сти и теми, кто в нее хотел попасть. Понят­но, что участ­во­вать в этой игре жела­ю­щих было не осо­бо мно­го.

Таким обра­зом, с одной сто­ро­ны была оппо­зи­ция, оппо­ни­ру­ю­щая вла­сти, но не Назар­ба­е­ву, лиде­ры кото­рой обе­ща­ли демо­кра­тию и луч­шую жизнь, но веры им по боль­шо­му сче­ту у про­стых людей не было, пото­му что сами оппо­зи­ци­о­не­ры были из этой вла­сти или облас­ка­ны ею в про­шлом. 

С дру­гой сто­ро­ны была жут­ко кор­рум­пи­ро­ван­ная власть, дума­ю­щая о сво­их инте­ре­сах, не спо­соб­ная решать про­бле­мы стра­ны, но уме­ло спе­ку­ли­ру­ю­щая на угро­зах рево­лю­ции, митин­го­вой анар­хии и необ­хо­ди­мо­сти под­дер­жи­вать ста­биль­ность.

И с тре­тьей – были дале­кие от поли­ти­ки казах­стан­цы, со сво­им недо­воль­ством и про­бле­ма­ми, кото­рые, в сво­ем боль­шин­стве, про­ти­во­сто­я­ние меж­ду оппо­зи­ци­ей и вла­стью вос­при­ни­ма­ли, как борь­бу за луч­шее место у госу­дар­ствен­ной кор­муш­ки. 

Надеж­ды оппо­зи­ци­о­не­ров на то, что гра­мот­но­сти насе­ле­ния хва­тит понять, что Казах­ста­ну нуж­на реаль­ная демо­кра­тия, а не режим лич­ной вла­сти елба­сы, не оправ­да­лись. Для боль­шин­ства казах­стан­цев это слиш­ком высо­кие мате­рии, до пони­ма­ния кото­рых они­по­про­сту еще не созре­ли.

Ока­зав­шись в ситу­а­ции бури­да­нов­ско­го осла, казах­стан­цы вынуж­де­ны были выби­рать меж­ду воро­ва­той вла­стью и стре­мя­щей­ся попасть в эту власть оппо­зи­ци­ей, кото­рой они тоже осо­бо не дове­ря­ли. В ито­ге побе­ди­ла баналь­ная обы­ва­тель­ская сен­тен­ция: «Ста­рые наво­ро­ва­лись – им мно­го уже не надо, а новые при­дут голод­ные, будут хапать еще боль­ше». 

Увы, про­ти­во­по­ста­вить это­му обы­ва­тель­ско­му мне­нию, подо­гре­ва­е­мо­му вла­стя­ми, что-то свое оппо­зи­ция так и не смог­ла. На мой взгляд, это одна из важ­ней­ших при­чин, поче­му казах­стан­цы не под­дер­жа­ли оппо­зи­цию. Чело­век не может под­дер­жи­вать тех, кому он не дове­ря­ет и в ком он сомне­ва­ет­ся. Здесь по прин­ци­пу – вна­ча­ле дове­рие к людям, и толь­ко потом вера в то, что они гово­рят. Понят­но, что неже­ла­ние людей под­дер­жи­вать оппо­зи­цию это толь­ко одна из при­чин её пора­же­ния

Дру­гая – не менее важ­ная, это то, что власть, обла­дая боль­ши­ми медий­ны­ми воз­мож­но­стя­ми и в первую оче­редь моно­по­ли­ей в теле­эфи­ре, суме­ла пере­иг­рать оппо­зи­цию в инфор­ма­ци­он­ной войне. Казах­стан­цы в боль­шин­стве сво­ем, не имея досту­па к аль­тер­на­тив­ной офи­ци­о­зу инфор­ма­ции, под­вер­га­лись мас­си­ро­ван­ной про­па­ган­дист­ской обра­бот­ке, в резуль­та­те чего боль­шая их часть была настро­е­на про­тив оппо­зи­ции. 

Тре­тья при­чи­на — мощ­ней­ший прес­синг оппо­зи­ци­о­не­ров по все­му поли­ти­че­ско­му и инфор­ма­ци­он­но­му полю. О послед­них двух при­чи­нах ска­за­но и напи­са­но доста­точ­но мно­го, так что не будем на этом оста­нав­ли­вать­ся. 

Самый слож­ный вопрос, кото­рым зада­ют­ся все, кто пыта­ет­ся ана­ли­зи­ро­вать дея­тель­ность ста­рой оппо­зи­ции – а что мож­но и нуж­но было сде­лать, что­бы резуль­тат был дру­гой.
Пара­док­саль­но, но так­ти­че­ски ста­рая оппо­зи­ция выбра­ла самый опти­маль­ный вари­ант. В тех усло­ви­ях любая попыт­ка дей­ство­вать ради­каль­но, как это в свое вре­мя попы­та­лась РНПК Каже­гель­ди­на, одно­знач­но вела к репрес­си­ям и пора­же­нию. При­чем в крат­чай­шие сро­ки.

Нуж­но пони­мать, что при всей демо­кра­ти­че­ской рито­ри­ке Назар­ба­ев не Пино­чет и не Маду­ро, кото­рые поз­во­ля­ли легаль­но суще­ство­вать пар­ти­ям, орга­ни­за­ци­ям и СМИ, тре­бу­ющ­ме отстав­ки пре­зи­ден­та. Здесь все гораз­до жест­че и прак­ти­че­ски без вари­ан­тов.
Точ­но так­же мало­пер­спек­тив­ным был путь откры­то­го заиг­ры­ва­ния с вла­стью, демон­стри­руя лояль­ность и к Пре­зи­ден­ту и Пра­ви­тель­ству, с тем что­бы, усы­пив вни­ма­ние оппо­нен­тов, попасть во власть. И уж потом изнут­ри под­тал­ки­вать Назар­ба­е­ва и его окру­же­ние к демо­кра­ти­че­ским рефор­мам (кон­цеп­ция «систем­ной оппо­зи­ции» Пет­ра Сво­и­ка). Опыт Була­та Аби­ло­ва попро­бо­вав­ше­го реа­ли­зо­вать эту кон­цеп­цию в каче­стве депу­та­та Пар­ла­мен­та пока­зы­ва­ет, что в казах­стан­ских реа­ли­ях этот при­ем не рабо­та­ет – вся­ко­го, кто не соот­вет­ству­ет ее кри­те­ри­ям систе­ма тут же оттор­га­ет.

Поэто­му. я думаю, что «ста­рая» оппо­зи­ция выбра­ла опти­маль­но воз­мож­ный в той ситу­а­ции фор­мат оппо­ни­ро­ва­ния. Не тро­гая Пре­зи­ден­та, кри­ти­ко­вать власть и на фоне этой кри­ти­ки соби­рать про­тестный элек­то­рат. Это поз­во­ля­ло суще­ство­вать леги­тим­но, но при этом под­вер­гать кри­ти­ке дей­ству­ю­щую власть в лице Пра­ви­тель­ства. 

Все доста­точ­но логич­но и по тем вре­ме­нам укла­ды­ва­лось в про­кру­сто­во ложе казах­стан­ской авто­кра­тии. Но фор­мат «хит­ро­го оппо­ни­ро­ва­ния» рабо­тая в части леги­ти­ма­ции оппо­зи­ции, серьез­но про­бук­со­вы­вал в части заво­е­ва­ния сим­па­тий казах­стан­цев. Деся­ти­лет­няя исто­рия этой оппо­зи­ции пока­зы­ва­ет, что она так и не смог­ла нарас­тить элек­то­раль­ные муску­лы, что­бы угро­жать ими вла­сти. Более того, она не смог­ла орга­ни­зо­вать и моби­ли­зо­вать даже тех, кто их под­дер­жи­вал. В ито­ге у них не полу­чи­лось сфор­ми­ро­вать свою соци­аль­ную базу и все­рьез заявить о сво­их пре­тен­зи­ях на власть. 

Так что тре­тья вол­на оппо­зи­ции, как и две преды­ду­щие не смог­ла най­ти нуж­ный под­ход к казах­стан­цам, не суме­ла пред­ло­жить им нечто, что при­влек­ло бы в ее ряды широ­кие мас­сы недо­воль­ных и кри­ти­че­ски настро­ен­ных по отно­ше­нию к вла­сти. 

«Хит­рая» кон­цеп­ция оппо­ни­ро­ва­ния не сра­бо­та­ла. Оппо­зи­ции не уда­лось под при­кры­ти­ем уме­рен­ной лояль­но­сти к Лиде­ру нарас­тить элек­то­раль­ные муску­лы и про­де­мон­стри­ро­вать их на выбо­рах.

Понят­но, что это­му мож­но най­ти оправ­да­ние. Во-пер­вых, это низ­кая граж­дан­ствен­ность насе­ле­ния, его поли­ти­че­ская негра­мот­ность и высо­кая индиф­фе­рент­ность. Все тоже самое с чем стал­ки­ва­лись и осталь­ные казах­стан­ские оппо­зи­ци­о­не­ры.

Во-вто­рых, вла­сти тоже не дре­ма­ли и сде­ла­ли все, что­бы огра­ни­чить оппо­зи­цию в части аги­та­ци­он­ной рабо­ты, а так­же дис­кре­ди­та­ции оппо­зи­ции в гла­зах насе­ле­ния.

И в тре­тьих – неуме­ние и неже­ла­ние оппо­зи­ции «идти в народ», выра­зив­ше­е­ся в прак­ти­че­ском отсут­ствии аги­та­ци­он­но-про­све­ти­тель­ной рабо­ты сре­ди насе­ле­ния, через созда­ние непо­ли­ти­че­ских обще­ствен­ных орга­ни­за­ций и сотруд­ни­че­ство с уже име­ю­щи­ми­ся. По сути, серьез­ной рабо­той по идео­ло­ги­че­ско­му и поли­ти­че­ско­му пере­вос­пи­та­нию масс на пер­спек­ти­ву никто не зани­мал­ся. 

Послед­ний пункт, на мой взгляд – это очень важ­ный и прин­ци­пи­аль­ный момент. Он отсут­ство­вал во всех быв­ших оппо­зи­ци­ях и его у тех, кто сего­дня пре­тен­ду­ет на роль­по­ли­ти­че­ских оппо­нен­тов Акор­ды. Это гово­рит о том, что все казах­стан­ские оппо­зи­ци­о­не­ры живут сего­дняш­ним днем, рас­счи­ты­вая на быст­рый резуль­тат. Резуль­тат исклю­чи­тель­но для себя. Еще никто не рабо­тал на пер­спек­ти­ву, не инве­сти­ро­вал в оппо­зи­ци­он­ное буду­щее. Все ори­ен­ти­ро­ва­ны на резуль­тат -здесь и сей­час. 

С граж­дан­ским обще­ством ситу­а­ция про­ще, и в тоже вре­мя слож­нее. Про­ще в том смыс­ле, что его в Казах­стане стро­го гово­ря нет. Так что гово­рить не о чем. 
А слож­нее – пото­му что не все пони­ма­ют, что такое граж­дан­ское обще­ство, путая, его либо с НПО, либо с граж­дан­ской актив­но­стью отдель­ных граж­дан.

Граж­дан­ское обще­ство – это состо­я­ние само­ре­а­ли­за­ции обще­ствен­ных инте­ре­сов сво­бод­ных граж­дан и их орга­ни­за­ций, не испы­ты­ва­ю­щих вме­ша­тель­ства и про­из­воль­ной регла­мен­та­ции со сто­ро­ны госу­дар­ствен­ной вла­сти и биз­не­са, а так­же дру­гих внеш­них фак­то­ров. Увы, у нас это­го нет. Так сло­жи­лось исто­ри­че­ски. 
Да, у нас есть обще­ствен­ные орга­ни­за­ции, рабо­та­ю­щие на запад­ные гран­ты. В послед­нее вре­мя госу­дар­ство так­же ста­ло выде­лять гран­ты для обще­ствен­ных орга­ни­за­ций, кото­рые мы назы­ва­ем ГОНГО.

У нас есть энту­зи­а­сты, кото­рые созда­ют орга­ни­за­ции по соб­ствен­ной ини­ци­а­ти­ве. Нако­нец у нас очень мно­го граж­дан, име­ю­щих граж­дан­скую пози­цию, кото­рую они, так или ина­че, выра­жа­ют в СМИ, в соци­аль­ных сетях, в курил­ках и на кух­нях. 
Но при всем при этом это нель­зя назвать граж­дан­ским обще­ством. Пото­му, что а) все эти орга­ни­за­ции кем-то содер­жат­ся, и поэто­му все­гда оста­ет­ся вопрос о реаль­ной граж­дан­ствен­но­сти их чле­нов; б) все ука­зан­ные про­яв­ле­ния граж­дан­ской актив­но­сти сего­дня не в состо­я­нии вли­ять на поли­ти­че­скую повест­ку дня в стране. Граж­дане, за ред­чай­шим исклю­че­ни­ем, не в состо­я­нии кон­со­ли­ди­ро­ван­но отста­и­вать свои инте­ре­сы на госу­дар­ствен­ном, город­ском и даже рай­он­ном уровне.

Тем ни менее про­цесс вызре­ва­ния граж­дан­ско­го обще­ства идет, и мы это можем видеть на при­ме­ре соци­аль­ных сетей, кото­рые помо­га­ют людям обсуж­дать, а ино­гда и при­ни­мать кон­со­ли­ди­ро­ван­ные реше­ния, а так­же фор­ми­ро­вать повест­ку акту­аль­ных обще­ствен­ных про­блем.

На мой взгляд, про­цесс идет семи­миль­ны­ми шага­ми и мож­но про­гно­зи­ро­вать, что в самые бли­жай­шие годы граж­дан­ское обще­ство как инстру­мент кон­тро­ля над вла­стью и воз­дей­ствия на нее нач­нет заяв­лять о себе в пол­ную силу. 
С того момен­та оппо­ни­ро­ва­ние вла­сти со сто­ро­ны обще­ства при­мет совер­шен­но иное каче­ство. Это даст воз­мож­ность наде­ять­ся на появ­ле­ние совер­шен­но ино­го типа оппо­зи­ции — непо­ли­ти­че­ской по фор­ме, но спо­соб­ной вли­ять на самые важ­ные поли­ти­че­ские вопро­сы в стране.

И здесь мы подо­шли к вопро­су о фор­ми­ро­ва­нии Чет­вер­той вол­ны казах­стан­ской демо­кра­ти­че­ской оппо­зи­ции. Но об этом — в сле­ду­ю­щий раз.

Автор:  Сер­гей Дува­нов, неза­ви­си­мый жур­на­лист.
Источ­ник: https://www.facebook.com/sergey.duvanov.14/posts/1786989371352401

Image may contain: one or more people

И здесь мы подо­шли к вопро­су о фор­ми­ро­ва­нии Чет­вер­той вол­ны казах­стан­ской демо­кра­ти­че­ской оппо­зи­ции.

ЧЕТВЕРТАЯ ВОЛНА казахстанской оппозиции

Гово­рить о чет­вер­той волне оппо­зи­ции намно­го слож­нее, чем о преды­ду­щих трех. Слож­но, пото­му что этой оппо­зи­ции еще нет. Про­цесс ее воз­ник­но­ве­ния толь­ко начал­ся. Согла­си­тесь очень труд­но гово­рить, о том, чего еще нет.

Тем ни менее гово­рить есть о чем, так как в обще­стве нали­цо про­цес­сы, кото­рые, на мой взгляд, неми­ну­е­мо ведут к фор­ми­ро­ва­нию этой новой вол­ны оппо­зи­ции. 

В казах­стан­ском обще­стве идет про­цесс накоп­ле­ние недо­воль­ства в отно­ше­нии поли­ти­че­ско­го режи­ма, во гла­ве с пре­зи­ден­том Назар­ба­е­вым. В зна­чи­тель­ной мере это под­пи­ты­ва­ет­ся неспо­соб­но­стью вла­стей решать жиз­нен­но важ­ные про­бле­мы стра­ны и про­стых граж­дан.

Это, преж­де все­го, соци­аль­ные и эко­но­ми­че­ские труд­но­сти, с кото­ры­ми люди стал­ки­ва­ют­ся в повсе­днев­ной жиз­ни. Это про­бле­мы с тру­до­устрой­ством, низ­кие зар­пла­ты, слож­но­сти с жильем, с вос­пи­та­ни­ем и обу­че­ни­ем детей, про­бле­мы с здра­во­охра­не­ни­ем, обще­ствен­ным транс­пор­том, с кор­руп­ци­ей в гос. орга­нах. Очень силь­но это­му спо­соб­ству­ет общая атмо­сфе­ра соци­аль­ной неспра­вед­ли­во­сти и граж­дан­ско­го нера­вен­ства в обще­стве.

Все это фор­ми­ру­ет у людей кри­ти­че­ское отно­ше­ние к людям во вла­сти, кото­рое под­пи­ты­ва­ясь все новым нега­ти­вом из жиз­ни рас­тет и пре­вра­ща­ет­ся в устой­чи­вое непри­я­тие вла­сти.
Внут­рен­нее недо­воль­ство, сдер­жи­ва­е­мое до поры до вре­ме­ни тра­ди­ци­ей, стра­хом и неже­ла­ни­ем кон­флик­то­вать, встре­чая ана­ло­гич­ное недо­воль­ство у дру­гих людей со вре­ме­нем начи­на­ет выхо­дить нару­жу, в том чис­ле и в пуб­лич­ную сфе­ру. Про­ис­хо­дит свое­об­раз­ная вери­фи­ка­ция недо­воль­ства у отдель­ных людей, в резуль­та­те чего это недо­воль­ство пере­ста­ет быть внут­рен­ним и выхо­дит в пуб­лич­ную сфе­ру. Чело­век, видя, что он не оди­нок в сво­ем недо­воль­стве вла­стью, пере­ста­ет это пря­тать от окру­жа­ю­щих. 

Про­цесс фор­ми­ро­ва­ния недо­воль­ства зна­чи­тель­но уско­ря­ет­ся, если есть кон­так­ты с людь­ми, с уже сфор­ми­ро­ван­ны­ми оппо­зи­ци­он­ны­ми взгля­да­ми. 

Дру­гой серьез­ный фак­тор фор­ми­ро­ва­ния недо­воль­ства – это оппо­зи­ци­он­ная прес­са или соци­аль­ные сети, в кото­рых все­гда при­сут­ству­ет кри­ти­ка вла­стей и несо­гла­сие с тем, что они дела­ют. 
Все это рас­ши­ря­ет слой кри­ти­че­ски настро­ен­ных к вла­сти людей, все более откры­то про­яв­ля­ю­щих свое недо­воль­ство в повсе­днев­ной жиз­ни, в соц. сетях, а отдель­ные из них по воз­мож­но­сти и в СМИ. Имен­но из этих людей появ­ля­ют­ся бун­та­ри, состав­ля­ю­щие костяк буду­щих пуб­лич­ных про­те­стов. 
Одна­ко, не все из тех, кто кри­ти­че­ски настро­ен к вла­сти явля­ют­ся оппо­зи­ци­ей в поли­ти­че­ском смыс­ле это­го сло­ва. Для того, что­бы стать оппо­зи­ци­ей тре­бу­ет­ся пере­сту­пить некую пси­хо­ло­ги­че­скую грань, отде­ля­ю­щую обы­ден­ное созна­ние людей от обще­ствен­но­го. Эта­кий пере­ход от оби­ды за «себя люби­мо­го» к воз­му­ще­нию в режи­ме «за дер­жа­ву обид­но».

Здесь очень важ­но понять, что это за грань и чем раз­ли­ча­ют­ся эти виды созна­ния. Если совсем корот­ко, то обы­ден­ное созна­ние стро­ит­ся на осно­ве моти­ва­ции, выте­ка­ю­щей от отве­та на вопрос: «А что это даст МНЕ? Ста­нет ли мне луч­ше, если я это сде­лаю»?
Обще­ствен­ное созна­ние пред­по­ла­га­ет иной под­ход: «Что это даст НАМ ( обще­ству, горо­ду, стране)? Ста­нет ли нам луч­ше, если я это сде­лаю»? 

Соб­ствен­но это и явля­ет­ся важ­ней­шим момен­том в фор­ми­ро­ва­нии того, что мы назы­ва­ем граж­дан­ским обще­ством.
Очень про­бле­ма­тич­но пытать­ся вовле­кать людей в поли­ти­че­ские про­цес­сы, направ­лен­ные на сме­ну вла­сти в стране, если люди застря­ли на уровне обы­ден­но­го созна­ния и в осно­ве их поступ­ков лежит пре­иму­ще­ствен­но лич­ный инте­рес. Это мало­про­дук­тив­но и в части после­до­ва­тель­но­сти и твер­до­сти их оппо­зи­ци­он­ных настро­е­ний, и сомни­тель­но в части воз­мож­но­сти дик­то­вать ими свою волю лиде­рам, кор­рек­ти­руя их пове­де­ние в части соблю­де­ния обще­ствен­ных инте­ре­сов.

Одна­ко это не озна­ча­ет, что люди с обы­ден­ным созна­ни­ем не могут вовле­кать­ся в оппо­зи­ци­он­ные про­цес­сы. Нет, они вполне могут быть субъ­ек­та­ми оппо­зи­ции более того их уча­стие в оппо­зи­ции может при­ве­сти даже к побе­де. Вот толь­ко тол­ку от такой побе­ды, как пра­ви­ло, мало. Как пока­зы­ва­ет прак­ти­ка, пло­да­ми таких побед, чаще поль­зу­ют­ся поли­ти­ки, пре­сле­ду­ю­щие свои лич­ные или кор­по­ра­тив­ные инте­ре­сы, но никак не обще­ствен­ные. 

Как пра­ви­ло, прин­ци­пи­аль­ность такой оппо­зи­ции закан­чи­ва­ет­ся сра­зу же после деле­жа порт­фе­лей побе­ди­те­ля­ми. Ока­зав­ши­е­ся во вла­сти ней­тра­ли­зо­вав наи­бо­лее вли­я­тель­ных и авто­ри­тет­ных людей из оппо­зи­ции, назна­чив их на долж­но­сти или дав им воз­мож­ность обо­га­щать­ся, быв­шие лиде­ры быст­ро при­би­ра­ют власть к рукам, что, в конеч­ном сче­те, при­во­дит к рестав­ра­ции ста­рой поли­ти­че­ской систе­мы.

При этом мас­сы при­нес­шие побе­ду, лишив­шись сво­их лиде­ров и не име­ю­щие опы­та само­ор­га­ни­за­ции, оста­ют­ся не при делах. Нагляд­ный при­мер тому — две рево­лю­ции в сосед­ней Кир­ги­зии. Что изме­ни­лось? Прин­ци­пи­аль­но – ниче­го.

А это пото­му, что эти рево­лю­ции дела­лись рука­ми людей нахо­дя­щих­ся на уровне обы­ден­но­го созна­ния, а зна­чит не спо­соб­ных понять, что побе­да без сло­ма преж­не­го алго­рит­ма вла­сти, исклю­ча­ю­ще­го воз­мож­ность сосре­до­то­че­ние вла­сти в одних руках — на самом деле рав­но­цен­на пора­же­нию.

Поэто­му нуж­но чет­ко раз­ли­чать недо­воль­ство людей вла­стью, их воз­му­ще­ние тем, что она дела­ет, что по сути явля­ет­ся дис­си­дент­ством, и про­ти­во­сто­я­ни­ем этой вла­сти на систем­ном уровне. Это прин­ци­пи­аль­но раз­ные вещи. Тем ни менее это как раз та соци­аль­ная база из кото­рой мож­но и нуж­но рекру­ти­ро­вать буду­щих оппо­зи­ци­о­не­ров

И еще одно наблю­де­ние — не все­гда самые непри­ми­ри­мые и мобиль­ные из чис­ла акти­ви­стов с обы­ден­ным созна­ни­ем ста­но­вят­ся дей­стви­тель­ны­ми оппо­зи­ци­о­не­ра­ми (то есть оппо­нен­та­ми на систем­ном уровне). Очень часто их про­тестно­сти хва­та­ет толь­ко на одно два эмо­ци­о­наль­ных воз­му­ще­ния, уле­ту­чи­ва­ю­щих­ся сра­зу же после пер­вых неудач и про­блем свя­зан­ных с этим. Более того имен­но эти люди склон­ны к пере­мене поли­ти­че­ских уста­но­вок и пере­беж­кам в про­ти­во­по­лож­ный лагерь. 

Напро­тив люди с обще­ствен­ным созна­ни­ем более устой­чи­вы в сво­их оппо­зи­ци­он­ных настро­е­ни­ях и оста­ют­ся идей­ны­ми оппо­нен­та­ми вла­стей даже после неудач и репрес­сий.

Теперь о глав­ном — о том, насколь­ко, то, что назы­ваю новой вол­ной оппо­зи­ции, в состо­я­нии реаль­но оппо­ни­ро­вать вла­сти и мож­но ли наде­ять­ся, что она смо­жет изме­нить ситу­а­цию в стране. Что она из себя будет пред­став­лять?

Нач­нем с того, что эта оппо­зи­ция не будет тра­ди­ци­он­но пар­тий­ной. Ско­рее все­го, она не будет иметь орга­ни­за­ци­он­но оформ­лен­ную струк­ту­ру. Либо это будет в фор­ма­те народ­но­го фрон­та, пред­став­ля­ю­ще­го спон­тан­ный сти­хий­ный про­тест, в кото­рый вольет­ся огром­ное коли­че­ство людей, самых раз­лич­ных идео­ло­ги­че­ских взгля­дов и поли­ти­че­ских убеж­де­ний, объ­еди­нен­ных общим воз­му­ще­ни­ем вла­стью и жела­ни­ем сме­нить ее.

Либо это будет в фор­ме пер­ма­нент­но­го все нарас­та­ю­ще­го недо­воль­ства вла­стью, про­яв­ля­ю­ще­го­ся в диа­па­зоне от мол­ча­ли­во­го пре­зре­ния и высме­и­ва­ния вла­сти до откры­тых пуб­лич­ных акций про­те­ста, кото­рые в силу поте­ри авто­ри­те­та вла­сти и дегра­да­ции пра­во­охра­ни­тель­ных орга­нов будет все труд­нее подав­лять. В ито­ге и пер­вое и вто­рое может при­ве­сти к обще­на­ци­о­наль­ным акци­ям про­те­ста, пере­рас­та­ю­щим в откры­тое граж­дан­ское непо­ви­но­ве­ние вла­стям.

Воз­ни­ка­ет вопрос с чего бы это казах­стан­ское поли­ти­че­ски сон­ное и граж­дан­ски индиф­фе­рент­ное обще­ство просну­лось и ста­ло демон­стри­ро­вать граж­дан­скую созна­тель­ность и поли­ти­че­скую зре­лость? И еще – каким обра­зом аморф­ное, неор­га­ни­зо­ван­ное, не име­ю­щее авто­ри­тет­ных лиде­ров и соот­вет­ствен­но еди­но­го коор­ди­ни­ру­ю­ще­го цен­тра граж­дан­ское обще­ство в состо­я­нии заста­вить авто­ри­тар­ную власть в худ­шем слу­чае начать демо­кра­ти­че­ские рефор­мы, а в луч­шем — уйти.

Попро­бу­ем отве­тить на эти глав­ные вопро­сы дан­ной темы.
Образ­но гово­ря, в стране сего­дня идет вой­на меж­ду теле­ви­зо­ром и холо­диль­ни­ком. Точ­нее меж­ду тем, что гово­рят об успе­хах стра­ны вла­сти и тем как реаль­но живут казах­стан­цы. Пока теле­ви­зор побеж­да­ет – боль­шин­ство людей верит тому, что в нем гово­рят и пока­зы­ва­ют. 

Верят, что все у нас будет хоро­шо и при этой вла­сти, без чуж­дой нам демо­кра­тии и «запад­ных стан­дар­тов» прав чело­ве­ка. Верят, что самое ужас­ное это май­да­ны и рево­лю­ции, от кото­рых, все беды. Верят в то, что не нуж­на нам сме­на вла­сти, мол, пусть эти сидят, а то при­дут новые, голод­ные и нач­нут воро­вать в отли­чие от ста­рых, кото­рым уже ниче­го не надо. Верят в Назар­ба­е­ва, как гаран­та ста­биль­но­сти и про­цве­та­ния Казах­ста­на. Послед­нее это самый устой­чи­вый фейк казах­стан­ско­го обще­ствен­но­го мне­ния. И это пока­зы­ва­ет, что теле­ви­зор пока выиг­ры­ва­ет. 

Еще совсем недав­но это объ­яс­ня­лось содер­жи­мым холо­диль­ни­ка, кото­рый бла­го­да­ря халяв­но­му дождю неф­те­дол­ла­ров, так или ина­че, запол­нял­ся и пото­му мало кто замо­ра­чи­вал­ся на демо­кра­тию и пра­ва чело­ве­ка. Доми­ни­ро­вал дру­гой сло­ган, «Лишь бы не было вой­ны». Жили — не тужи­ли, но гря­ну­ли изме­не­ния в мире и нача­лись про­бле­мы. И сра­зу ситу­а­ция нача­ла менять­ся: теле­ви­зор хоть мед­лен­но, но вер­но начал про­иг­ры­вать холо­диль­ни­ку. А тут еще и Интер­нет с его аль­тер­на­тив­ной инфор­ма­ци­ей стал рабо­тать на сто­роне холо­диль­ни­ка.

У людей все боль­ше сомне­ний насчет пра­виль­но­сти кур­са Назар­ба­е­ва, насчет его неза­ме­ни­мо­сти и мно­го­го из того, чему еще вче­ра вери­ли без­ого­во­роч­но и абсо­лют­но не кри­тич­но. Вера в непо­гре­ши­мость вла­сти, в ее воз­мож­ность обес­пе­чить стране успеш­ное раз­ви­тие нача­ла замет­но уле­ту­чи­вать­ся. Все то, что при пол­ном холо­диль­ни­ке каза­лось вполне допу­сти­мым, вдруг пред­ста­ло в ином, доста­точ­но непри­гляд­ном све­те. Люди все боль­ше ста­ли сомне­вать­ся и заду­мы­вать­ся. Ну а как след­ствие нача­ло рас­ти недо­воль­ство и воз­му­ще­ние. 

А сомне­ва­ю­щи­е­ся граж­дане, про­яв­ля­ю­щие недо­воль­ство и гото­вые воз­му­щать­ся – для любой авто­кра­тии это уже опас­ность. Пото­му что недо­воль­ство людей явля­ют­ся стар­то­вым эле­мен­том любой оппо­зи­ци­он­но­сти. 

И что прин­ци­пи­аль­но важ­но – про­цесс вызре­ва­ния недо­воль­ства и воз­му­ще­ния идет пол­ным ходом. Отсю­да вопрос как это недо­воль­ство может вылить­ся нару­жу и что из это­го может полу­чить­ся? 

На мой взгляд, здесь воз­мож­ны два вари­ан­та раз­ви­тия собы­тий. Если это при­ве­дет к сти­хий­но­му про­те­сту, по укра­ин­ско­му образ­цу, то мож­но с боль­шой долей уве­рен­но­сти про­гно­зи­ро­вать, что пере­пу­ган­ные вла­сти, могут устро­ить кро­ва­вую бой­ню по жана­о­зень­ско­му сце­на­рию. Опыт «под­дер­жа­ния ста­биль­но­сти» пока­зы­ва­ет, что Акор­да на это вполне спо­соб­на. Понят­но, что в этой ситу­а­ции на сто­роне Акор­ды одно­знач­но будет играть Кремль, кото­рый, не желая полу­чить для себя «вто­рую Укра­и­ну», сде­ла­ет все воз­мож­ное, что­бы помочь режи­му остать­ся на пла­ву. И у Пути­на для это­го есть все необ­хо­ди­мое. Поэто­му при всей заман­чи­во­сти это­го вари­ан­та, необ­хо­ди­мо пони­мать его нере­аль­ность в нынеш­них кон­крет­ных усло­ви­ях. 

Име­ет­ся и дру­гой вари­ант раз­ви­тия собы­тий оппо­ни­ро­ва­ния вла­сти. Учи­ты­вая жест­кость казах­стан­ско­го авто­ри­та­риз­ма, ори­ен­ти­ро­ван­но­го на сило­вое подав­ле­ние любой оппо­зи­ции, плюс к это­му под­держ­ку это­го режи­ма со сто­ро­ны Крем­ля, заин­те­ре­со­ван­но­го в сохра­не­нии поли­ти­че­ско­го режи­ма Назар­ба­е­ва в Казах­стане более веро­ят­на дру­гая фор­ма оппо­зи­ци­он­но­сти, кото­рую я назы­ваю «мяг­кая сила».

Вспом­ни­те как пал ком­му­ни­сти­че­ский режим в СССР! Никто не басто­вал, никто не митин­го­вал, никто не устра­и­вал Май­да­нов. Тем ни менее ком­му­ни­сти­че­ская импе­рия пре­кра­ти­ла суще­ство­ва­ние. Соци­а­ли­сти­че­ская систе­ма достиг­ла тако­го уров­ня сво­е­го вырож­де­ния, когда оттор­же­ние уже шло на всех уров­нях и обы­ден­но­го и обще­ствен­но­го созна­ния. Власть, пока­зав свою неспо­соб­ность обес­пе­чить людям достой­ную жизнь, и адек­ват­ную идео­ло­гию поте­ря­ла дове­рие в гла­зах боль­шин­ства людей. 

Там точ­но так­же шла вой­на меж­ду теле­ви­зо­ром и холо­диль­ни­ком. Холо­диль­ник более тес­но свя­зан­ный с реаль­ной жиз­нью ока­зал­ся силь­нее. Теле­ви­зор про­иг­рал, ком­му­ни­сти­че­ская док­три­на себя пол­но­стью дис­кре­ди­ти­ро­ва­ла в гла­зах основ­ной части насе­ле­ния. 

Сло­жи­лось пара­док­саль­ная ситу­а­ция, когда власть, обла­дав­шая силь­ней­шей арми­ей в мире, самым боль­шим ядер­ным потен­ци­а­лом, мощ­ней­шим репрес­сив­ным аппа­ра­том, идео­ло­ги­че­ски была пол­но­стью дис­кре­ди­ти­ро­ва­на в гла­зах сво­их сограж­дан. Над ком­му­ни­ста­ми и их идео­ло­ги­ей про­сто ста­ли сме­ять­ся. Это выра­жа­лось в том чис­ле и в поли­ти­че­ских анек­до­тах, высме­и­ва­ю­щих «ум, честь и совесть эпо­хи» и «дости­же­ния раз­ви­то­го соци­а­лиз­ма. Я хоро­шо пом­ню, как любая встре­ча, любое засто­лье закан­чи­ва­лись эти­ми анек­до­та­ми – стра­на друж­но ржа­ла над «дости­же­ни­я­ми соци­а­лиз­ма». 

Идео­ло­ги­че­ские сим­во­лы — пио­нер­ский гал­стук, ком­со­моль­ский зна­чок и парт­би­лет ста­ли сим­во­ла­ми неис­крен­но­сти и карье­риз­ма. Люди слу­ша­ли по ночам «Голос Аме­ри­ки», моло­дежь гоня­лась за джин­са­ми и пла­стин­ка­ми с Запа­да, а люди, побы­вав­шие за гра­ни­цей, рас­ска­зы­ва­ли про дру­гую более при­вле­ка­тель­ную жизнь. Когда сло­ва с высо­ких три­бун и с экра­нов теле­ви­зо­ра рас­хо­дят­ся с реаль­ной жиз­нью, а про­те­сто­вать нель­зя, то ниче­го не оста­ет­ся, как сме­ять­ся. И люди сме­я­лись.

В кон­це кон­цов, все настоль­ко про­гни­ло, что смех и недо­воль­ство людей ста­ли настоль­ко оче­вид­ны, что ком­му­ни­сти­че­ские вожди вынуж­де­ны были сами отка­зать­ся от ком­му­ни­сти­че­ско­го про­шло­го и начать глу­бо­кие поли­ти­че­ские рефор­мы.
Похо­же, это тот вари­ант, кото­рый сего­дня воз­мо­жен и в Казах­стане. Мы уже идем по это­му пути. Это когда власть и люди пере­ста­ют пони­мать друг дру­га и все боль­ше начи­на­ют суще­ство­вать в раз­ных сла­бо пере­се­ка­ю­щих­ся изме­ре­ни­ях, ори­ен­ти­ру­ясь на раз­ные идео­ло­ги­че­ские и нрав­ствен­ные цен­но­сти. 

К сло­ву ска­зать, нынеш­няя эко­но­ми­че­ская ситу­а­ция это­му очень спо­соб­ству­ет, нагляд­но демон­стри­руя непро­фес­си­о­на­лизм и несо­сто­я­тель­ность вла­сти. По край­ней мере, в послед­нее вре­мя смеш­но­го в поступ­ках вла­стей замет­но при­ба­ви­лось. То есть про­цесс, оттор­же­ния вла­сти от обще­ства, кото­рый в свое вре­мя про­шел СССР, пол­ным ходом идет и в совре­мен­ном Казах­стане.

Сте­пень раз­ры­ва меж­ду вла­стью и людь­ми это и есть уро­вень оппо­зи­ци­он­но­сти, о кото­рой мы гово­рим. С точ­ки зре­ния уси­ле­ния этой оппо­зи­ции нуж­но помочь казах­стан­цам понять, кто есть кто, и к чему нас может при­ве­сти власть, застряв­шая в авто­ри­та­риз­ме.

Необ­хо­ди­мо пока­зы­вать истин­ную суть нынеш­ней вла­сти, ее ори­ен­ти­ро­ван­ность на себя люби­мую. Демон­стри­ро­вать неспо­соб­ность это­го поли­ти­че­ско­го режи­ма делать что-то полез­ное для стра­ны и ее буду­ще­го. 

Все осталь­ное власть сде­ла­ет сама сво­и­ми неуме­лы­ми, непро­фес­си­о­наль­ны­ми и неадек­ват­ны­ми дей­стви­я­ми, демон­стри­руя недее­спо­соб­ность, дово­дя ситу­а­цию до откро­вен­но­го мараз­ма. 
Сего­дня над вла­стью сме­ют­ся уже тыся­чи, десят­ки, сот­ни тысяч. А нуж­но, что­бы счет пошел на мил­ли­о­ны. Что­бы вся стра­на сме­я­лась над тем, что гово­рят и дела­ют люди, убеж­да­ю­щие, что казах­стан­цы не созре­ли для демо­кра­тии и соот­вет­ствен­но для нор­маль­ной пол­но­цен­ной жиз­ни. Нуж­но, что­бы как мож­но боль­ше казах­стан­цев уви­де­ли, как смеш­на эта власть в сво­ем лице­ме­рии, в посто­ян­ном обе­ща­нии людям достой­ной жиз­ни в буду­щем, сама живя при этом жиз­нью VIP-пер­сон в насто­я­щем. Как это будет про­ис­хо­дить и что для это­го потре­бу­ет­ся это вопро­сы уже той оппо­зи­ции, кото­рая нарож­да­ет­ся.

Смех дело серьез­ное, осо­бен­но если он ста­но­вит­ся ору­жи­ем мил­ли­о­нов, а пото­му к нему нуж­но отно­сит­ся очень серьез­но. 
Понят­но, что не сто­ит бук­валь­но пони­мать ска­зан­ное, дескать, давай­те сме­ять­ся над вла­стью и она уйдет в отстав­ку! Нет, конеч­но. Раз­го­вор идет о том, что казах­стан­цам пред­сто­ит прой­ти этап накоп­ле­ния нега­ти­ва к нынеш­ней вла­сти. Для это­го нуж­но вре­мя и уси­лия тех, кто готов рабо­тать на уско­ре­ние это­го про­цес­са. Казах­стан­цам нуж­но понять, что глав­ная их про­бле­ма это отсут­ствие демо­кра­тии в стране. И что это­му про­ти­вят­ся люди во вла­сти, а зна­чит нуж­но отка­зать­ся от услуг этих людей. Пони­ма­ние это­го – пер­вый шаг в фор­ми­ро­ва­нии новой оппо­зи­ции. 

Таких, кто это уже понял не мало, но что­бы это обре­ло поли­ти­че­скую зна­чи­мость счет дол­жен идти на мил­ли­о­ны. 
Сего­дня у людей оппо­ни­ру­ю­щих вла­сти доми­ни­ру­ет убеж­ден­ность, что пытать­ся «уго­во­рить власть на демо­кра­тию» абсо­лют­но без­на­деж­ное дело. Они этот вывод сде­ла­ли из опы­та укра­ин­ско­го Май­да­на – власть пони­ма­ет и при­зна­ет толь­ко силу. Любая власть! Но осо­бен­но это акту­аль­но на пост­со­вет­ском про­стран­стве, где любые попыт­ки мир­но дого­во­рить­ся абсо­лют­но без­на­деж­ное дело.

Авто­ри­тар­ные пра­ви­те­ли любое непро­тив­ле­ние наси­лию и при­зы­вы к пере­го­во­рам вос­при­ни­ма­ют как про­яв­ле­ние сла­бо­сти. А со сла­бы­ми у них раз­го­вор корот­кий — их бьют, раз­го­ня­ют, аре­сто­вы­ва­ют и сажа­ют в тюрь­мы.

Ина­че они ведут себя с теми, кто силь­нее их — с ними они начи­на­ют пере­го­во­ры, ведут поиск ком­про­мис­сов. Они пони­ма­ют, что их окру­же­ние, спец­служ­бы и поли­ция будут защи­щать их толь­ко до опре­де­лен­но­го момен­та — пока не почув­ству­ют, что про­тив­ник силь­нее. После это­го в луч­шем слу­чае раз­бе­гут­ся, в худ­шем — сда­дут, что­бы вытор­го­вать себе индуль­ген­цию у побе­ди­те­лей.

Идей­ных, гото­вых защи­щать до послед­не­го, там про­сто нет. Если про­те­сту­ю­щи­ми дви­жет воз­му­ще­ние, реши­мость и одер­жи­мость, при­чем все это подо­гре­ва­ет­ся под­держ­кой и сим­па­ти­я­ми боль­шин­ства нации, то охра­ня­ю­щие дик­та­то­ров дела­ют это толь­ко за зар­пла­ту. Под­став­лять зад­ни­цу за зар­пла­ту, пусть и боль­шую, дура­ков нет.

Ска­зан­ное выше вовсе не озна­ча­ет, что я за наси­лие при смене вла­сти. Нет, я про­тив поли­ти­че­ско­го наси­лия. Но я за пра­во граж­дан про­ти­во­сто­ять наси­лию. В про­тив­ном слу­чае граж­дане пре­вра­ща­ют­ся в ста­до бара­нов, кото­рое любой козел-пра­ви­тель может опра­вить на бой­ню. Не зря в ряде стран пра­во граж­дан на вос­ста­ние закреп­ле­но в кон­сти­ту­ци­ях.

Но и без это­го пра­во на вос­ста­ние, а в нашем слу­чае на граж­дан­ское непод­чи­не­ние при­сут­ству­ет в любой кон­сти­ту­ции. Пра­во на непод­чи­не­ние вла­сти абсо­лют­но логич­но выте­ка­ет из при­зна­ния, что источ­ни­ком вла­сти в стране явля­ет­ся народ. И народ в обыч­ной ситу­а­ции раз­би­ра­ет­ся со СВОЕЙ вла­стью посред­ством леги­тим­ных про­це­дур — выбо­ров, импич­мен­та митин­гов и демон­стра­ций.

Но ино­гда воз­ни­ка­ют ситу­а­ции (кото­рые власть созда­ет, пере­хо­дя рам­ки зако­на), когда граж­дане вынуж­де­ны при­бе­гать к дру­гим фор­мам воз­дей­ствия на власть. Киев­ский Май­дан — один из при­ме­ров тако­го воз­дей­ствия. Я гово­рю об акции граж­дан­ско­го про­те­ста устро­ен­ной на киев­ском Май­дане , выра­зив­шем­ся в мир­ном сто­я­нии на пло­ща­ди. Одна­ко ситу­а­ция меня­ет­ся кар­ди­наль­но, как толь­ко поли­ция начи­на­ет дуба­сить про­те­сту­ю­щих дубин­ка­ми, поли­вать водой и стре­лять рези­но­вы­ми пуля­ми. Тогда в ответ летят кам­ни.

Поли­цей­ские, при­ме­ня­ю­щие наси­лие про­тив мир­ных граж­дан, как и чинов­ни­ки, отдав­шие им на это при­каз, в этом слу­чае теря­ют леги­тим­ность в гла­зах источ­ни­ка вла­сти. В таких ситу­а­ци­ях у граж­дан появ­ля­ет­ся мораль­ное пра­во на адек­ват­ное сопро­тив­ле­ние непра­во­во­му наси­лию. Пра­во граж­дан ока­зы­вать сопро­тив­ле­ние воору­жен­но­му пре­ступ­ни­ку про­пи­са­но в зако­нах всех стран. Но это не наси­лие, а вынуж­ден­ная само­обо­ро­на.

Люди обя­за­ны вос­при­ни­мать поли­цей­ских как пред­ста­ви­те­лей закон­ной вла­сти и выпол­нять их ука­за­ния пока те дей­ству­ет стро­го в рам­ках зако­на. При нару­ше­нии зако­на и пра­вил, они авто­ма­ти­че­ски пре­вра­ща­ет­ся в обыч­ных бан­ди­тов, хули­га­нов, кото­рым не толь­ко мож­но, но и нуж­но дать достой­ный отпор.
Фор­маль­но такой отпор не преду­смот­рен зако­ном. Но зако­ном не преду­смот­ре­на и тоталь­ная кор­руп­ция, в кото­рой погряз­ла власть. Не преду­смот­ре­но мно­гое из того, что власть поз­во­ля­ет себе и что запре­ще­но про­стым граж­да­нам. Поче­му вла­стям это мож­но, а граж­дан­ско­му обще­ству нель­зя?

На мой взгляд, в этой ситу­а­ции долж­на рабо­тать иная логи­ка. Как толь­ко власть нару­ша­ет закон, она теря­ет леги­тим­ность в гла­зах наро­да. С это­го момен­та непод­чи­не­ние этой вла­сти, сабо­таж ее ука­за­ний и рас­по­ря­же­ний и откры­тое про­ти­во­сто­я­ние теря­ет уго­лов­ный харак­тер и полу­ча­ет поли­ти­че­ское напол­не­ние, а это озна­ча­ет, что любые дей­ствия про­те­сту­ю­щих, свя­зан­ные с отстра­не­ни­ем дис­кре­ди­ти­ро­вав­ших себя чинов­ни­ков во вла­сти, долж­ны рас­смат­ри­вать­ся как поли­ти­че­ская борь­ба, направ­лен­ная на бла­го нации и госу­дар­ствен­но­сти.

Самый прин­ци­пи­аль­ный в этом слу­чае вопрос — это пра­во­вые осно­вы опре­де­ле­ния пре­ступ­но­сти вла­сти. Кто и как будет опре­де­лять: нару­ши­ла власть закон или нет? Здесь дол­жен рабо­тать прин­цип репре­зен­та­тив­но­сти тех обви­не­ний, кото­рые предъ­яв­ля­ют­ся обще­ством к вла­стям.

Счи­та­ет­ся, что толь­ко суд чест­ный, спра­вед­ли­вый и бес­при­страст­ный, иссле­до­вав­ший все аспек­ты вопро­са, может выне­сти объ­ек­тив­ное реше­ние о винов­но­сти или неви­нов­но­сти. Но суд это, как пра­ви­ло, один чело­век, при­ни­ма­ю­щий реше­ние на осно­ве зна­ком­ства с мате­ри­а­ла­ми дела, опро­сом сви­де­те­лей, заклю­че­ни­я­ми экс­пер­тов. Что не гаран­ти­ру­ет от оши­бок. И тем более такой суд вполне под­вер­жен кор­руп­ции и поли­ти­че­ской пред­взя­то­сти.

Граж­дан­ское обще­ство — это мил­ли­о­ны людей, кото­рые уже тем, что они живут в этой стране, явля­ют­ся и обви­ни­те­ля­ми, и сви­де­те­ля­ми, и экс­пер­та­ми, и судья­ми. Их выход на Май­дан — это свое­об­раз­ное уча­стие в про­цес­се на сто­роне обви­не­ния. Орга­ни­за­цию любо­го пуб­лич­но­го про­те­ста нуж­но рас­смат­ри­вать как предъ­яв­ле­ние иска к вла­стям.

А все, что про­ис­хо­дит в этой свя­зи, это и есть судеб­ный про­цесс, где состя­за­тель­ность сто­рон про­яв­ля­ет­ся в основ­ном в сило­вом фор­ма­те, когда кого боль­ше, кто силь­нее и отча­я­ние, тот и прав. Здесь вме­сто юри­ди­че­ских норм гос­под­ству­ет пра­во силь­но­го. Это тот самый суд Исто­рии, где сила силу ломит, а побе­ди­те­ли все­гда пра­вы. Ниче­го в этом хоро­ше­го, конеч­но, нет, но это ОБЪЕКТИВНО и с этим нуж­но счи­тать­ся. То есть вся­кая власть полу­ча­ет тот май­дан, кото­рый она заслу­жи­ва­ет.

Понят­но, что вся ука­зан­ная кон­струк­ция не име­ет юри­ди­че­ско­го осно­ва­ния. Но оно здесь и не тре­бу­ет­ся. Мы гово­рим исклю­чи­тель­но о мораль­ном пра­ве граж­дан на про­тест и непо­ви­но­ве­ние. А уж то, что из это­го пра­ва зача­стую вырас­та­ет рево­лю­ция, тут все пре­тен­зии к вла­стям, про­во­ци­ру­ю­щим эти рево­лю­ции.

Это очень прин­ци­пи­аль­но, пото­му что в слу­чае про­ти­во­сто­я­ния вла­сти и граж­дан­ско­го обще­ства воз­ни­ка­ет кон­фликт меж­ду зако­ном, пред­пи­сы­ва­ю­щим пови­но­ве­ние вла­сти, и пра­вом людей (источ­ни­ка вла­сти) менять власть, поте­ряв­шую мораль­ную леги­тим­ность. Кон­фликт одно­знач­но реша­ет­ся в поль­зу источ­ни­ка вла­сти. Народ и толь­ко он реша­ет, что делать с дис­кре­ди­ти­ро­вав­шей себя вла­стью. Либо через досроч­ные выбо­ры, на кото­рые вла­сти долж­ны идти в слу­чае серьез­но­го поли­ти­че­ско­го кри­зи­са, либо, если они отка­зы­ва­ют­ся от выбо­ров, через акции граж­дан­ско­го непо­ви­но­ве­ния.

Сра­зу ого­во­рим прин­ци­пи­аль­ный момент: пра­во на про­тест и непо­ви­но­ве­ние — это не пра­во на наси­лие.

Не нуж­но путать силу и наси­лие. Сила граж­дан­ско­го обще­ства в его мно­го­чис­лен­но­сти, в спло­чен­но­сти и орга­ни­зо­ван­но­сти.

Но эта сила не долж­на ста­но­вит­ся наси­ли­ем, поэто­му я кате­го­ри­че­ски про­тив «кок­тей­лей Моло­то­ва», палок и кам­ней в каче­стве поли­ти­че­ских аргу­мен­тов.
И здесь самое вре­мя вер­нуть­ся к вопро­су о новой оппо­зи­ции, кото­рая при­хо­дит в нашу жизнь. Основ­ным инстру­мен­тов такой оппо­зи­ции долж­на стать «мяг­кая сила». «Мяг­кая сила» это сила без наси­лия. Это когда есть воз­мож­ность побеж­дать, не при­бе­гая к наси­лию. 

Когда сот­ни тысяч воз­му­щен­ных людей выхо­дят на ули­цы и пара­ли­зу­ют сво­и­ми тела­ми жизнь горо­да, пра­ви­тель­ства и стра­ны — в этом нет наси­лия, это про­яв­ле­ние «мяг­кой силы».
Да, это достав­ля­ет мас­су неудобств окру­жа­ю­щим, оста­нав­ли­ва­ет рабо­ту транс­пор­та, пара­ли­зу­ет рабо­ту госу­дар­ствен­ных учре­жде­ний, но наси­лия здесь нет. И это прин­ци­пи­аль­но важ­но.

Митинг, пикет, заба­стов­ка, граж­дан­ское непо­ви­но­ве­ние — это кон­сти­ту­ци­он­ные фор­мы мир­но­го про­те­ста, при­зван­ные заста­вить вла­сти реа­ги­ро­вать на про­бле­му.

«Мяг­кая сила» быва­ет раз­ной. Пикет из трех чело­век — это выра­же­ние сво­ей пози­ции.
Три­ста чело­век — это поста­нов­ка про­бле­мы.
30 тысяч — повод для при­ня­тия мер со сто­ро­ны вла­сти.
З00 тысяч — пара­лич жиз­ни горо­да и заяв­ка на сме­ну вла­сти в стране.
Но когда на ули­цы стра­ны выхо­дят 3 мил­ли­о­на чело­век — это уже рево­лю­ция.

И заметь­те, НИКАКОГО НАСИЛИЯ! Это та «мяг­кая сила», при виде кото­рой власть в лице поли­цей­ских почти­тель­но рас­сту­па­ет­ся и при­кла­ды­ва­ет руку к козырь­ку.

При­мер Укра­и­ны пока­зы­ва­ет, что наси­лие бес­силь­но, если ему про­ти­во­сто­ит «мяг­кая сила», соли­дар­ность, граж­дан­ская зре­лость и ответ­ствен­ность граж­дан. Граж­дан­ское само­со­зна­ние укра­ин­цев ока­за­лось настоль­ко зре­лым, что люди смог­ли орга­ни­зо­вать­ся, усто­ять и дать отпор тем, кто при­вык упо­вать на силу поли­цей­ских дуби­нок. 

Смо­жет ли новая казах­стан­ская оппо­зи­ция рабо­тать в фор­ма­те «мяг­кой силы» или вла­сти, научен­ные горь­ким опы­том сво­их кол­лег по авто­ри­тар­но­му цеху, пред­по­чтут решать поли­ти­че­ские вопро­сы на чест­ных и спра­вед­ли­вых выбо­рах – пока­жет вре­мя. Но думать об этом нуж­но начи­нать уже сего­дня.