Туркменистан. Расклады и персоны. II

Предлагаем вниманию  читателей вторую часть обзора по Туркменистану.  В первой статье  «Туркменистан. Расклады и персоны. I» речь шла о ситуации в этой стране после развала некогда единого советского государства и формате транзита власти.

Во второй статье речь пойдет о текущих раскладах и отношениях с другими государствами.

2. Текущие расклады и внешняя политика

Перестройка государственного аппарата началась в Туркменистане сразу после того, как 14 февраля 2007  года к власти пришел новый президент Гурбангулы Бердымухаммедов. Начал он с того, что уже 22 июня 2007 года ликвидировал Международный фонд Сапармурата Туркменбаши, а затем трансформировал   ряд органов управления.

Целью трансформации было получение эксклюзивного контроля президентом над управлением буквально всеми финансовыми потоками в стране. То есть Бердымухаммедов не только не провел либерализацию системы государственного управления, но и продолжил еще дальше консолидировать в своих руках все механизмы принятия решений.

Одним из наглядных примеров воплощения таких механизмов явился Указ президента  от 12 марта 2007 года Государственного агентства по управлению и использованию углеводородных ресурсов (далее – Агентство). С 27 августа 2008 года его возглавлял Ягшыгельды Какаев.

Необходимо отметить, что 6 июня 1997 года президентом С.Ниязовым был создан «Компетентный орган по использованию углеводородных ресурсов при Президенте Туркменистана», который был наделен исключительными полномочиями на проведение переговоров, выдачу лицензий и заключение договоров, на проведение контроля над ходом их исполнения. При этом в его компетенцию не входило получение денег за продажу нефти и газа за рубеж. Их продавцом являлась государственная корпорация «Туркменнефтегаз».

«Компетентный орган …»  был ликвидирован С.Ниязовым 2 сентября  2005 года, спустя некоторое время после того, как были осуждены вице-премьер Ё.Гурбанмурадов и еще ряд высоких должностных лиц нефтегазовой отрасли, включая  главу ГК «Туркменнефтегаз».

В 2008 году был принят в новой редакции закон «Об углеводородных ресурсах», а в 2011 году  в него были внесены дополнительные поправки в пользу расширения полномочий Агентства, в частности, делая его фактически монопольным распорядителем углеводородных ресурсов Туркменистана и самостоятельным, подконтрольным исключительно Г.Бердымухамедову, субъектом экономической деятельности.

Согласно исследованию правозащитников, Агентство перечисляло в бюджет государства только 20% от доходов, получаемых от продажи углеводородного сырья. Использование остальных 80% от доходов, вплоть до  ликвидации Агентства 15 июля 2015 года,  оставалось  полностью непрозрачным. В 2008 году был создан Стабилизационный Фонд, в который переводятся доходы от продажи углеводородов, однако в открытом доступе нет сведений ни об объемах отчислений в него, ни о том, как они используются.

В сентябре 2008 года в Конституцию были внесены изменения, упразднившие Халк Маслахаты в качестве высшего представительного органа Туркменистана. Однако по-прежнему Президент Туркменистана одновременно выполняет функции председателя Президентского Совета и председателя Кабинета Министров.

Бердымухамедовым активно продолжается практика кадровой чехарды, которая касается, как отраслевых, так и региональных руководителей. В отношении последних, в частности, известно, что лишь за 2016 год как минимум 60 руководителей областного, районного и  городского уровня были уволены.

Сегодня руководителями своего рода  «инквизиции»  выступают председатель высшей контрольной палаты Туркменистана Чары Галыджов и генеральный прокурор Аманмурад Халлыев. Однако неверно их считать людьми из ближайшего окружения, так как они выполняют роль «людей-функций», а, как известно,  любой инструмент  можно заменить на новый.

Так было всегда в Туркменистане. Достаточно вспомнить судьбу генпрокурора при С.Ниязове Курбанбиби Атаджановой, руками которой были нейтрализованы  все «внутренние враги», после чего в апреле 2006 года ее арестовали, в мае лишили всех званий и государственных наград и позже осудили на длительный срок.

После того, как Г.Бердымухамедов стал президентом и был осужден бывший руководитель службы охраны президента С.Ниязова А.Реджепов, начальником службы безопасности второго президента стал Гуйчгельды Ходжабердыев, который очень быстро превратился во влиятельное лицо. Однако он был вскоре отстранен от должности в связи с коррупционным скандалом, связанным с махинациями его супруги с элитными квартирами в городе Ашхабаде.

Правда 5 октября 2015 года он был назначен министром национальной безопасности Туркменистана. Но на этой должности проработал недолго и в марте 2016 года был заменен (по состоянию здоровья) полковником Байрамовым Доврангелды Гарягдыевичем (ранее бывшем руководителем Государственной таможенной службы Туркменистана). То есть смены руководящего состава силовых структур также происходят с завидной регулярностью.

Постоянная смена руководящего состава вице-премьеров и отраслевых министров не позволяет определить,  из кого состоит ближайшее окружение Г.Бердымухамедова. Однако беседы с рядом недавних эмигрантов позволяют выделить несколько ключевых, по их мнению, лиц.

Из должностных это, прежде всего, Рашид Мередов, назначенный на должность вице-премьера 18 февраля 2007 года. Он же является бессменным с 7 июля 2001 года, назначенным еще С.Ниязовым, министром иностранных дел. Многие называют его Вторым лицом в государстве, однако  его взаимоотношения с президентом носят неустойчивый характер.

Примечательным является то, что, как говорят эмигранты, Мередов единственный из туркменского истеблишмента, кто не напоказ, а искренне строго соблюдает все предписания Корана во время мусульманского поста. Туркменистан по Конституции светское демократическое государство, поэтому его (бывшего, кстати, комсомольского работника) религиозность бросается в глаза. По этому поводу в народе даже есть шутка: «Если придет ИГИЛ, никто не сомневается в том, кто будет следующим президентом».

Двумя другими влиятельными людьми, входившими в ближайший круг президента С.Ниязова и сохранившие свое положение и при втором президенте Туркменистана, являются Александр Жадан (на фото), первый заместитель Управляющего делами Аппарата Президента, и помощник президента Виктор Храмов.

Обоим за 70, и их фигуры демонизированы настолько, что отделить мифы от правды весьма сложно. Но ряд бывших чиновников среднего уровня, которые несколько лет назад покинули Туркменистан и с которыми удалось пообщаться, сошлись на том, что именно через них, кроме всего прочего, организован канал связи с политическим руководством Израиля.

Необходимо пояснить, что в Туркменистане крупный бизнес тесно переплетен с политикой. Туркменистан фактически находится в политической изоляции и подвергается постоянному давлению по поводу нарушений прав человека, непрозрачности экономики, авторитарного стиля правления и прочее. Однако через иностранные компании, работающие в Туркменистане, осуществляются его коммуникации с политическими кругами, через которые происходит лоббирование интересов и снижается интенсивность звучащей критики.

В этом плане хорошо себя зарекомендовали такие компании, как израильская «Merhav», немецкие «Siemens» и «CLAAS», американская «John Deere», британская  «Case», французская «Thales» и безусловный лидер  турецкая  «Chalyk Holting».

Турецкий бизнесмен Ахмет Чалык (на фото) входил и в ближайшее окружение бывшего туркменского президента Ниязова, а кроме того, персонально «окучивал» двух вышеупомянутых вице-премьеров Ё.Гурбанмурадова и Р.Сапарова. Последнего называли главным лоббистом турецких экономических и политических интересов. Также известно, что Чалык подарил Гурбанмурадову в начале 2000-х виллу в Майями (США).

В отношениях с Турцией был период охлаждения в 2004-2009 годах. В это время многие турецкие компании стали испытывать на себе давление со стороны контролирующих органов Туркменистана. И, кстати, Туркменистан был первой страной в Средней Азии, кто ликвидировал на своей территории сеть турецких учебных заведений Ф.Гюлена.  Но позже структура турецкого делового присутствия стала более четкой и вертикально-интегрированной: основными турецкими партнерами выступают «Calyk Holding»  (и входящая в него строительная компания «Gap Insaat»)  и  строительная «Polimeks», которые несут полную ответственность перед туркменской стороной за выбираемых ими субподрядчиков.

В  список влиятельных иностранных компаний  не попали российские, имевшие возможность стать в один ряд  с вышеперечисленными лоббистами, но так и не реализовавшие эти возможности. В частности, в Туркменистане работала компания «Возрождение», ассоциирующаяся с Валентиной Матвиенко, однако «политического бизнеса» не получилось. Кроме того, были выявлены факты поставок материалов (электрокабель, арматура) более низкого качества, чем зафиксировано в инженерно-проектной технической документации.

Туркменский президент расположен к владельцу компании «ИТЕРА» (недавно сделавшей ребрендинг и теперь называющейся «АРЕТИ») Игорю Макарову. Однако последний не входит в ближайшее окружение российского президента.

Туркменистан остается  заинтересованным в крупных российских прямых инвестициях, например, в такой сложный проект как реконструкция Марыйской ГРЭС. Российская компания  ОАО «ЭСК СОЮЗ» проводила изыскательные работы, чтобы определиться со своим участием, но результат пока непонятен.

Российско-туркменские отношения остаются сложными. При этом важно понимать, как рассуждает туркменская сторона. Опрошенные чиновники указывают:  в Ашхабаде убеждены, что реальная российская политика строится исключительно через учет коммерческих интересов конкретных персоналий, находящихся в ближайшем окружении Владимира Путина. Ни  в какую евразийскую экономическую интеграцию там не верят, считая, что ее придумали лишь с той целью, чтобы российский бизнес смог установить свой контроль над наиболее привлекательными активами в странах-партнерах.

При этом в конфликте между Россией и Белоруссией  туркмены видят подтверждение своим подозрениям. А вот в конфликте с Украиной не только туркменское руководство, но и население в целом первоначально было на российской стороне, в том числе по вопросу Крыма. Однако по мере затягивания конфликта на Донбассе настроения стали меняться не в пользу РФ.

Другим камнем преткновения в российско-туркменских отношениях являются вопросы безопасности. В Ашхабаде считают, что российская сторона оперирует непроверенной информацией о положении на афгано-туркменской границе и, основываясь именно на недостоверной информации, пытается навязать военное сотрудничество, в том числе по линии ОДКБ. В этом плане туркмены обижаются и на Казахстан.

В Ашхабаде считают, что одним из источников нагнетания информационного шума вокруг границы являются американские спецслужбы. США  также хотят вовлечь Туркменистан в сферу своего военного влияния и получить доступ к военным аэродромам, регулярно предлагая различные проекты в области военно-технического сотрудничества, от которых Ашхабад пытается уклониться. В этой связи регулярно звучащие в русскоязычном информационном формате «страшилки» по поводу угрозы со стороны Афганистана раздражают туркмен, обладающих собственными возможностями владеть ситуацией. Они считают, что «русские в этом вопросе зачем-то подыгрывают американцам».

Ситуация на афгано-туркменской границе действительно является стабильно сложной, каковой она и была всегда. Но криминальная активность в большей степени  связана с контрабандой наркотиков, чем с угрозой военного захвата со стороны «Талибана» или ИГ (запрещены в РФ).

Интенсивность неадекватных, с туркменской точки зрения, публикаций в российских СМИ, особенно, касающихся количества погибших на туркмено-афганской границе, низкой боеготовности туркменской армии, пограничных войск, сложностей с призывом военнослужащих на срочную военную службу (объективно трудности есть, но они вызваны «демографическим циклом»), по мнению туркменского руководства,   свидетельствует о заинтересованности российской стороны в еще большем осложнении   отношений.

При этом Туркменистан испытывает настороженность и по отношению к политике США в целом и расширению экономического сотрудничества с американскими корпорациями. В отношении последних используется такая тактика: «всех принимать, никому не отказывать, обсуждать перспективы и ничего не делать».

С американскими корпорациями сотрудничество ограничивается также тем, что они не выражают готовности к прямым масштабным инвестициям, а пытаются предлагать собственное оборудование, которое слишком дорогое и сложное в обслуживании.  Потребности Туркменистана достаточно покрываются за счет бартерной составляющей в газовом сотрудничестве с Китаем и Ираном.

«Статус-кво» в экономическом сотрудничестве с американскими фирмами в основном  поддерживается продолжением контрактов на поставки и обслуживание американской сельхозтехники, еще при С.Ниязове занявшей свою нишу в Туркменистане.

Необходимо отметить, что внешнеполитические предпочтения Г.Бердымухамедов отдает Германии. Причем особая активность происходит по линии министерства здравоохранения.

Несмотря на то, что в туркмено-иранском газовом сотрудничестве возникли проблемы с оплатой уже поставленного газа, уровень отношений в целом сохраняется на высоком уровне. Попытки США и Израиля втянуть Туркменистан в кампанию против Ирана (в частности, использовать его территорию) не увенчались какими-либо успехами. Туркменистан фактически отказался от американо-туркменского сотрудничества на границе. В ее техническом оборудовании на туркмено-иранском участке принимает участие немецкая фирма «Rohde & Schwarz», на туркмено-афганском – французские фирмы «Airbus» и «Thales».

Один из собеседников заявил, что при любом раскладе добрососедские отношения с Ираном, особенно с учетом наличия в приграничье Ирана большой туркменской диаспоры (не менее 2 млн. человек), будут всегда оставаться намного важнее, чем любые «предложения» от США и Израиля, могущие навредить туркмено-иранским отношениям.

В отношениях с Китаем пока не возникает каких-либо сложностей, хотя в Ашхабаде понимают, что существует угроза финансовой зависимости. Китайцы, как и иранцы, являются сложными переговорщиками, постоянно пытаясь получить для себя дополнительную выгоду, но всегда находятся компромиссы.

Первоначально китайцы получили доступ к открытым в советское время на правобережье Амударьи  месторождениям газа. Содержание серы  и влаги делало их разработку нерентабельной даже в условиях плановой экономики СССР, и тем более они оказались невостребованными  в условиях рыночной экономики  после  распада единого советского государства.

Китайцы за счет выгодных кредитов силами Китайской национальной нефтяной корпорации (CNPC) построили производства по переработке и очистке газа, насосные и компрессорные станции и дожимные компрессоры.  Были вложены колоссальные инвестиции, освоение которых осуществлялось китайскими компаниями. То есть туркменская сторона не имела особых рычагов контроля. Поставки туркменского газа в Китай начались в 2009 году. Сейчас действуют три ветки газовой магистрали Туркмения – Китай. По информации в СМИ,  это позволяет экспортировать до 40  млрд. куб. м в год.

После аварии 9 апреля 2009 года на газопроводе «Средняя Азия – Центр» Г.Бердымухаммедов  в «пику» Газпрому включил китайские компании в освоение нового богатейшего месторождения «Южный Йолотань» («Галкыныш») и добился получения  нового целевого кредита от КНР в размере 3 млрд. долларов США.   С 2012 года Китайская нефтяная инжиниринговая компания (CPE) ведет проектные работы по наземному обустройству части месторождения «Галкыныш», которое включает газоперерабатывающий завод, автодороги, железную дорогу, вахтовый поселок, пожарное депо, газоспасательную службу и др.

Кроме того, увеличение поставок газа в Китай до 65 млрд. куб. м в год, о котором было официально объявлено,  требует строительства новой, четвертой ветки газопровода в Китай опять же на китайские «льготные» кредиты. То есть Туркменистан имеет все шансы окончательно сесть на «китайскую кредитную финансовую иглу».

Существует ещё проблема межнациональных (с китайцами) браков, которых, по некоторым данным, заключено уже более  трех тысяч. Рожденные в них дети являются гражданами Туркменистана и через определенное время, став дееспособным,  получат политические права. Каковы они будут – сегодня никто не знает.

Продолжение следует

…Читайте первую часть обзора : Туркменистан. Расклады и персоны. I.

ОБ АВТОРЕ

Андрей МЕДВЕДЕВ – российский политолог, исполнительный директор АНО «ЦПТ «ПолитКонтакт». 

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.



Оригинал статьи: The expert communication channel of Central Asia region Kazakhstan 2.0

You must be logged in to post a comment Login

Widgetized Section

Go to Admin » appearance » Widgets » and move a widget into Advertise Widget Zone