Сизифов труд Нацбанка

18 янва­ря 2018 года агент­ство S&P не толь­ко под­твер­ди­ло дол­го­сроч­ный и крат­ко­сроч­ный суве­рен­ные кре­дит­ные рей­тин­ги Казах­ста­на по обя­за­тель­ствам в ино­стран­ной и наци­о­наль­ной валю­те на уровне “ВВВ-/А-3”, но и дало нели­це­при­ят­ную оцен­ку дей­стви­ям Наци­о­наль­но­го бан­ка РК по оздо­ров­ле­нию бан­ков­ской систе­мы стра­ны.

В под­твер­жде­ние наших слов пред­ла­га­ем отдель­ные выдерж­ки из тек­ста выше­ука­зан­но­го доку­мен­та (выде­ле­ния жир­ным шриф­том сде­ла­ны нами):

«Во вто­ром полу­го­дии 2017 года орга­ны вла­сти Казах­ста­на осу­ще­стви­ли река­пи­та­ли­за­цию бан­ков­ской систе­мы стра­ны. На наш взгляд, мы учли в нашем бюд­жет­ном про­гно­зе основ­ную часть рас­хо­дов на река­пи­та­ли­за­цию бан­ков. В бюд­же­те пра­ви­тель­ства на 2017 год было преду­смот­ре­но уве­ли­че­ние рас­хо­дов на река­пи­та­ли­за­цию АО “Фонд про­блем­ных кре­ди­тов” (состав­ля­ю­ще­го 4% ВВП), поз­во­лив­шее фон­ду осу­ще­ствить выкуп про­блем­но­го кре­ди­та, выдан­но­го АО “БТА Банк” со сто­ро­ны АО “Каз­ком­мерц­банк” (ККБ).

Кро­ме того, насколь­ко мы пони­ма­ем, в кон­це 2017 г. АО “Казах­стан­ский фонд устой­чи­во­сти”, дочер­няя ком­па­ния Наци­о­наль­но­го бан­ка Рес­пуб­ли­ки Казах­стан (НБРК), предо­ста­ви­ло допол­ни­тель­ный капи­тал в объ­е­ме 620 млрд тен­ге (око­ло 1% ВВП) пяти казах­стан­ским бан­кам (АО “Цесна­банк”, АО “Банк Цен­тр­Кре­дит”, АО “АТФ­Банк”, АО “Евразий­ский банк” и АО “Bank RBK”). Сред­ства были предо­став­ле­ны в фор­ме суб­ор­ди­ни­ро­ван­но­го кре­ди­та (денеж­ных средств, эми­ти­ро­ван­ных НБРК), кото­рый будет исполь­зо­вать­ся бан­ка­ми для покуп­ки цен­ных бумаг НБРК. Фак­ти­че­ски это озна­ча­ет, что НБРК раз­ме­стил допол­ни­тель­ный выпуск обли­га­ций на сум­му, экви­ва­лент­ную это­му объ­е­му средств. Соглас­но нашей мето­до­ло­гии в тех слу­ча­ях, когда цен­траль­ные бан­ки раз­ме­ща­ют дол­го­вые обя­за­тель­ства для нужд, отлич­ных от целей денеж­но-кре­дит­ной поли­ти­ки, мы, как пра­ви­ло, вклю­ча­ем эти обя­за­тель­ства в рас­чет дол­га рас­ши­рен­но­го пра­ви­тель­ства (см. ста­тью “Како­ва связь меж­ду цен­траль­ны­ми бан­ка­ми и госу­дар­ствен­ным дол­гом?”, опуб­ли­ко­ван­ную 22 июня 2017 г. в RatingsDirect).

Как сле­ду­ет из докла­да НБРК от 9 авгу­ста 2017 г., посвя­щен­но­го пла­нам река­пи­та­ли­за­ции бан­ков­ско­го сек­то­ра, про­блем­ные кре­ди­ты (с уче­том реструк­ту­ри­ро­ван­ных кре­ди­тов) на эту дату, по оцен­ке НБРК, состав­ля­ли око­ло 25% кре­дит­но­го порт­фе­ля бан­ков. При этом, учи­ты­вая кор­рек­ти­ров­ки на вне­ба­лан­со­вые кре­ди­ты и объ­ем про­блем­ных кре­ди­тов, рас­счи­тан­ный соглас­но Меж­ду­на­род­ным стан­дар­там финан­со­вой отчет­но­сти, мы пола­га­ем, что реаль­ная доля про­блем­ных кре­ди­тов может состав­лять 35–45%.

С уче­том более кон­сер­ва­тив­но­го под­хо­да к оцен­ке про­блем­ной задол­жен­но­сти бан­ков­ской систе­мы мы не ожи­да­ем, что госу­дар­ствен­ная про­грам­ма река­пи­та­ли­за­ции будет доста­точ­ной мерой, кото­рая поз­во­лит улуч­шить спо­соб­ность бан­ков высту­пать посред­ни­ка­ми в кре­ди­то­ва­нии эко­но­ми­ки стра­ны. В насто­я­щий момент бан­ков­ский сек­тор Казах­ста­на отно­сит­ся к груп­пе 8 по уров­ню отрас­ле­вых и стра­но­вых рис­ков бан­ков­ско­го сек­то­ра (Banking Industry Country Risk Assessment – BICRA; в груп­пу 1 вхо­дят стра­ны с наи­мень­ши­ми рис­ка­ми, а в груп­пу 10 – стра­ны с наи­боль­ши­ми рис­ка­ми; см. ста­тью “Отрас­ле­вые и стра­но­вые рис­ки бан­ков­ско­го сек­то­ра: Рес­пуб­ли­ка Казах­стан”, опуб­ли­ко­ван­ную 2 октяб­ря 2017 года)».

«В насто­я­щее вре­мя при рас­че­те объ­е­ма доступ­ных резер­вов мы не учи­ты­ва­ем опе­ра­ции “валют­ный своп”, кото­рые НБРК про­во­дит с казах­стан­ски­ми бан­ка­ми (оцен­ка соглас­но номи­наль­но­му объ­е­му на конец года). Мы пола­га­ем, что резер­вы, задей­ство­ван­ные в сдел­ках “валют­ный своп” и свя­зан­ные балан­си­ру­ю­щи­ми обя­за­тель­ства­ми, недо­ступ­ны для немед­лен­но­го исполь­зо­ва­ния в обмен­ных опе­ра­ци­ях или для пога­ше­ния внеш­не­го дол­га. Эти сдел­ки исполь­зу­ют­ся для под­дер­жа­ния уров­ня лик­вид­но­сти казах­стан­ских бан­ков в наци­о­наль­ной валю­те; по сути, внеш­ние акти­вы пере­ме­ща­ют­ся из бан­ков в НБРК. На наш взгляд, каче­ство меж­ду­на­род­ных резер­вов НБРК так­же сни­зи­лось в свя­зи с раз­ме­ще­ни­ем казах­стан­ски­ми ком­мер­че­ски­ми бан­ка­ми валют­ных депо­зи­тов (кор­ре­спон­дент­ских сче­тов) в НБРК. Мы отме­ча­ем, что доля таких депо­зи­тов сни­зи­лась при­мер­но до 20% меж­ду­на­род­ных резер­вов НБРК в срав­не­нии почти с 50% в 2015 году.

По наше­му мне­нию, пере­ход к “пла­ва­ю­ще­му” кур­су тен­ге и тар­ге­ти­ро­ва­нию инфля­ции, объ­яв­лен­ный НБРК в 2015 г., при­вел к кор­рек­ти­ров­ке обмен­но­го кур­са и поз­во­лил несколь­ко сни­зить внеш­ние рис­ки. Вме­сте с тем наша оцен­ка гиб­ко­сти моне­тар­ной поли­ти­ки огра­ни­че­на все еще недо­ста­точ­но дли­тель­ным сро­ком дея­тель­но­сти в усло­ви­ях “пла­ва­ю­ще­го” валют­но­го кур­са. Мы отме­ча­ем сохра­не­ние про­блем, пре­пят­ству­ю­щих дове­рию к моне­тар­ной поли­ти­ке, таких как избы­точ­ный объ­ем лик­вид­но­сти в наци­о­наль­ной валю­те на фоне уме­рен­но­го роста кре­ди­то­ва­ния в бан­ков­ской систе­ме и крат­ко­сроч­но­го харак­те­ра кри­вой доход­но­сти в тен­ге в свя­зи с огра­ни­чен­ным пред­ло­же­ни­ем средне- и дол­го­сроч­ных госу­дар­ствен­ных дол­го­вых обя­за­тельств. По наше­му мне­нию, это ведет к нехват­ке зало­го­во­го обес­пе­че­ния при про­ве­де­нии меж­бан­ков­ских сде­лок и огра­ни­чи­ва­ет спо­соб­ность участ­ни­ков рын­ка к опре­де­ле­нию сто­и­мо­сти пред­ла­га­е­мых финан­со­вых про­дук­тов и при­ня­тию инве­сти­ци­он­ных реше­ний.

Вме­сте с тем мы отме­ча­ем сни­же­ние инфля­ции в годо­вом выра­же­нии с дву­знач­но­го уров­ня в 2016 году до целе­во­го диа­па­зо­на, уста­нов­лен­но­го НБРК – 6–8%. Мы так­же пола­га­ем, что НБРК может испы­ты­вать поли­ти­че­ское дав­ле­ние, что было под­твер­жде­но рядом при­ме­ров в послед­ние годы, когда НБРК был вовле­чен в дея­тель­ность, не вхо­дя­щую в сфе­ру ответ­ствен­но­сти цен­траль­но­го бан­ка, вклю­чая при­об­ре­те­ние им доли в госу­дар­ствен­ной неф­те­га­зо­вой ком­па­нии АО НК “Каз­Му­най­Газ” и ком­пен­са­ци­он­ные выпла­ты по депо­зи­там в наци­о­наль­ной валю­те после деваль­ва­ции тен­ге в 2015 году».

Сле­ду­ет отме­тить, что экс­пер­ты S&P Global Ratings не ста­ли озву­чи­вать общую сум­му госу­дар­ствен­ных средств, израс­хо­до­ван­ных на «спа­се­ние» АО «Каз­ком­мерц­банк», огра­ни­чив­шись толь­ко ука­за­ни­ем, что она соот­вет­ству­ет 4% стра­но­во­го ВВП. Судя по все­му, это было сде­ла­но спе­ци­аль­но, что­бы не раз­дра­жать Акор­ду – ведь дан­ная «спе­цо­пе­ра­ция» в ито­ге закон­чи­лась тем, что «спа­сен­ный» госу­дар­ством финан­со­вый инсти­тут с 1,6 трил­ли­о­на­ми тен­ге сво­бод­ных денеж­ных средств на балан­се ока­зал­ся про­дан АО «Народ­ный банк Казах­ста­на» все­го за 2 тен­ге.

А теперь под­ве­дем нели­це­при­ят­ные про­ме­жу­точ­ные ито­ги реа­ли­за­ции Про­грам­мы оздо­ров­ле­ния казах­стан­ской бан­ков­ской систе­мы, пере­ве­дя выше про­ци­ти­ро­ван­ные абза­цы из доку­мен­та S&P от 18 янва­ря 2018 года с кор­рект­но­го про­фес­си­о­наль­но­го финан­со­во­го на про­стой чело­ве­че­ский язык:

1.  В 2017 году общие рас­хо­ды на спа­се­ние казах­стан­ской бан­ков­ской систе­мы соста­ви­ли гигант­скую сум­му, рав­ную 5% стра­но­во­го ВВП. Для срав­не­ния, в Рос­сии рас­хо­ды на те же цели за четы­ре года соста­ви­ли 2,7 трил­ли­о­на руб­лей, что соот­вет­ству­ет при­мер­но 3,2% стра­но­во­го ВВП.

2.  Четы­ре пятых гос­под­держ­ки в ито­ге полу­чил АО «Народ­ный банк Казах­ста­на», что застав­ля­ет пред­по­ло­жить, что на самом деле Акор­да рука­ми пра­ви­тель­ства и Нац­бан­ка РК спа­са­ло отнюдь не АО «Каз­ком­мерц­банк», а финан­со­вый инсти­тут, при­над­ле­жа­щий Тиму­ру и Дина­ре Кули­ба­е­вым.

3. Если экс­пер­ты S&P Global Ratings пра­вы, и с уче­том кор­рек­ти­ро­вок на вне­ба­лан­со­вые кре­ди­ты объ­ем про­блем­ных кре­ди­тов, рас­счи­тан­ный соглас­но Меж­ду­на­род­ным стан­дар­там финан­со­вой отчет­но­сти, состав­ля­ет 35–45%, то бан­ков­ский кри­зис в Казах­стане отнюдь не пре­одо­лен. Речь идет ско­рее о неко­ей вре­мен­ной ста­би­ли­за­ции, после кото­рой может начать­ся оче­ред­ной этап ухуд­ше­ния поло­же­ния, осо­бен­но если наме­тив­ший­ся эко­но­ми­че­ский подъ­ем в рес­пуб­ли­ке по-преж­не­му не будет отра­жать­ся на дохо­дах казах­стан­цев и оте­че­ствен­но­го несы­рье­во­го биз­не­са.

4. Реа­ли­зо­ван­ные в 2017 году Наци­о­наль­ным бан­ком РК меры по оздо­ров­ле­нию казах­стан­ской бан­ков­ской систе­мы, ско­рее все­го, не при­ве­дут к росту кре­ди­то­ва­ния наци­о­наль­ной эко­но­ми­ки, не гово­ря уже о пре­вра­ще­ния бан­ков­ско­го сек­то­ра в драй­вер, кото­рый пота­щит за собой небан­ков­ский биз­нес в свет­лое буду­щее.

5. Про­бле­мы, пре­пят­ству­ю­щие дове­рию к моне­тар­ной поли­ти­ке, такие, как избы­точ­ный объ­ем лик­вид­но­сти в наци­о­наль­ной валю­те на фоне уме­рен­но­го роста кре­ди­то­ва­ния в бан­ков­ской систе­ме и крат­ко­сроч­но­го харак­те­ра кри­вой доход­но­сти в тен­ге в свя­зи с огра­ни­чен­ным пред­ло­же­ни­ем средне- и дол­го­сроч­ных госу­дар­ствен­ных дол­го­вых обя­за­тельств, сохра­ня­ют­ся.

6. Уже и за пре­де­ла­ми Казах­ста­на ста­ло оче­вид­но, что Наци­о­наль­ный банк РК хотя и неза­ви­сим от пра­ви­тель­ства РК, одна­ко испы­ты­ва­ет­ся серьез­ное поли­ти­че­ское дав­ле­ние со сто­ро­ны Акор­ды и избе­жать его в нынеш­них усло­ви­ях не в состо­я­нии.

Ори­ги­нал ста­тьи: The expert communication channel of Central Asia region Kazakhstan 2.0