Пулат Ахунов. Истоки узбекского самовластья

Узбек­ский поли­тик-оппо­зи­ци­о­нер, пред­се­да­тель заре­ги­стри­ро­ван­но­го в Шве­ции Обще­ства Цен­траль­ная Азия (Association Central Asia), осно­ва­тель Фон­да борь­бы с кор­руп­ци­ей в Узбе­ки­стане Пулат Аху­нов вспо­ми­на­ет о сво­их встре­чах с Исла­мом Кари­мо­вым в кон­це вось­ми­де­ся­тых — сере­дине девя­но­стых годов про­шло­го века.

Указ пре­зи­ден­та Узбе­ки­ста­на от 3 нояб­ря 1994 года о моём досроч­ном осво­бож­де­нии — я отбы­вал срок в испра­ви­тель­но-тру­до­вой коло­нии (ИТК) УЯ64/47, что на окра­ине горо­да Кызыл-Тепа Наво­ий­ской обла­сти, — застал меня в сан­ча­сти, куда я попал из бура (тюрь­ма в тюрь­ме — ред.) после трёх­не­дель­ной голо­дов­ки. В тот же день началь­ник коло­нии или, как его назы­ва­ют зеки, Хозя­ин (если не изме­ня­ет мне память, его фами­лия была Иди­ев), при­шёл ко мне в сан­часть. Он все­гда был со мной при­вет­лив, что не меша­ло ему раз за разом под­пи­сы­вать бума­ги для оформ­ле­ния меня в изо­ля­тор или бур (ПКТ, поме­ще­ние камер­но­го типа). Одна­ко в этот раз его лицо сия­ло зага­доч­ной улыб­кой. Корот­ко спра­вив­шись о моём само­чув­ствии, он как буд­то выдох­нул: «Домул­ла (ува­жи­тель­ное обра­ще­ние к обра­зо­ван­ным людям, учи­те­лям — ред.), вышел указ о Вашем осво­бож­де­нии. Мне посту­пил при­каз доста­вить Вас в Таш­кент. Так как Вы осво­бож­де­ны Ука­зом Пре­зи­ден­та, кон­воя не будет, я лич­но Вас пове­зу на сво­ем авто». Потом, при­за­ду­мав­шись, доба­вил: «Навер­ное, пове­зут пря­мо к пре­зи­ден­ту…»

У аре­стан­та сбо­ры недол­гие: собрал кни­ги, полу­чил вещи со скла­да — и поеха­ли. Доро­га из Кызыл-Тепа в Таш­кент — дол­гая, и стре­ми­тель­но про­но­сив­ши­е­ся мимо без­бреж­ные про­стран­ства и воз­дух сво­бо­ды бук­валь­но пья­ни­ли меня. Через несколь­ко часов езды по без­люд­ной мест­но­сти мы, нако­нец, дое­ха­ли до весь­ма сим­па­тич­но­го при­до­рож­но­го кафе с соблаз­ни­тель­ны­ми запа­ха­ми гото­вя­щих­ся блюд. При­пар­ко­вав маши­ну, Хозя­ин пред­ло­жил «под­кре­пить­ся». За тра­пе­зой, с любо­пыт­ством гля­дя на меня, он гово­рит: «Чест­но гово­ря, домул­ла, не думал, что Вы вый­де­те отсю­да живым. Все гово­ри­ли, что пре­зи­дент очень зол на Вас: он к Вам хоро­шо отно­сил­ся, пред­ла­гал высо­кие долж­но­сти, но Вы ему в лицо ино­гда гово­ри­ли такие вещи, кото­рые он нико­му не про­ща­ет. Несмот­ря на это, у пре­зи­ден­та Кари­мо­ва, навер­ное, к Вам осо­бое отно­ше­ние, раз он мило­сти­во отпус­ка­ет Вас…» Види­мо, он не знал, что осво­бо­дить меня вла­сти вынуж­де­ны были под дав­ле­ни­ем раз­вер­нув­шей­ся меж­ду­на­род­ной кам­па­нии в мою защи­ту, в кото­рой участ­во­ва­ли орга­ни­за­ции Amnesty International, «Хью­ман Райтс Вотч/Хельсинки Вотч», вдо­ва Андрея Саха­ро­ва Еле­на Бон­нэр, мно­гие дру­гие извест­ные лица. Реша­ю­щую роль сыг­ра­ли лич­ные обра­ще­ния пре­зи­ден­та Рос­сии Ель­ци­на и пре­зи­ден­та Фран­ции Мит­те­ра­на к Кари­мо­ву. Прав­да, не знал тогда об этом и я, пото­му отве­тил при­бли­зи­тель­но так: «Насчёт мило­сти не знаю, но ско­рее все­го, отпус­ка­ет имен­но пото­му, что я всё гово­рил ему в лицо и отверг пред­ло­же­ние рабо­тать на его Систе­му…»

Закон­чив тра­пе­зу, мы про­дол­жи­ли свой путь… Раз­мо­рен­ный ощу­ще­ни­ем сво­бо­ды, вкус­ной пищей, я задре­мал, а раз­бе­ре­жен­ная сло­ва­ми Хозя­и­на память ста­ла погру­жать­ся в вос­по­ми­на­ния, про­но­сив­ши­е­ся, слов­но кад­ры кино­хро­ни­ки.

* * *
Начи­ная с мар­та 1989 года, будучи Народ­ным депу­та­том СССР, я бывал на мно­гих собра­ни­ях и засе­да­ни­ях, где при­сут­ство­ва­ли выс­шие руко­во­ди­те­ли Узбе­ки­ста­на, сек­ре­та­ри обко­мов, чле­ны ЦК, депу­та­ты и т.д. Конеч­но же, в их чис­ле был и Ислам Кари­мов. Надо ска­зать, сре­ди кол­лег по пар­тий­ной номен­кла­ту­ре чело­век этот ничем не выде­лял­ся.

Теле­грам­мы из Узбе­ки­ста­на

Всё же память заце­пи­ла кое-какие штри­хи. Весь­ма при­ме­ча­те­лен эпи­зод в июне 1989 года, навсе­гда изме­нив­ший мою жизнь, поста­вив­ший на тот путь, с кото­ро­го я не сошёл и поныне. На засе­да­нии Съез­да народ­ных депу­та­тов СССР 2 июня 1989 года в нару­ше­ние регла­мен­та я вышел на три­бу­ну и заявил, что не дают сло­во депу­та­там от Узбе­ки­ста­на, име­ю­щим аль­тер­на­тив­ное мне­ние о поло­же­нии дел в рес­пуб­ли­ке, отли­ча­ю­ще­е­ся от кра­соч­ных слов руко­вод­ства. «Поче­му нам не дают ска­зать о ката­стро­фи­че­ском поло­же­нии в рес­пуб­ли­ке?» -так зву­чал рефрен мое­го выступ­ле­ния. Труд­но пере­дать чув­ства, охва­тив­шие меня тогда: в 27 лет я впер­вые в жиз­ни вышел на три­бу­ну Крем­лёв­ско­го двор­ца съез­дов, когда из зала на меня устре­ми­лись вни­ма­тель­ные взгля­ды более двух тысяч народ­ных депу­та­тов СССР, а из пре­зи­ди­у­ма на меня смот­ре­ли Миха­ил Гор­ба­чёв и дру­гие руко­во­ди­те­ли одной из миро­вых супер­дер­жав.

Самое неве­ро­ят­ное про­изо­шло в пере­ры­ве: ко мне подо­шёл сам Андрей Саха­ров: «Тут мне при­сла­ли мно­го теле­грамм из Узбе­ки­ста­на… Думаю, теперь будет пра­виль­ным пере­дать их Вам». Вни­ма­ние и обра­ще­ние ко мне вели­ко­го бор­ца за спра­вед­ли­вость, лау­ре­а­та Нобе­лев­ской пре­мии мира так тро­ну­ли меня, что на гла­за набе­жа­ли сле­зы, сдав­лен­ным от вол­не­ния голо­сом я толь­ко и смог отве­тить: «Спа­си­бо!» — и вдруг мы неожи­дан­но, по-брат­ски, обня­лись. Андрей Дмит­ри­е­вич, чуть улыб­нув­шись, при­обод­рил меня: «Ниче­го, ниче­го, мужай­тесь, для Вас всё толь­ко начи­на­ет­ся…»

По окон­ча­нии засе­да­ния Пер­вый сек­ре­тарь ЦК Ком­пар­тии Узбе­ки­ста­на Рафик Ниша­нов пря­мо в зале собрал всех депу­та­тов из рес­пуб­ли­ки, в чис­ле кото­рых был и рабо­тав­ший тогда пер­вым сек­ре­та­рём Каш­ка­да­рьин­ско­го обко­ма пар­тии Ислам Кари­мов, и стал при­люд­но на меня кри­чать: «Ты пони­ма­ешь, что ты наде­лал?! Ты поста­вил крест на сво­ей жиз­ни!» Далее Ниша­нов высо­ко­пар­но и теат­раль­но воз­му­щал­ся: «Кто дал тебе пра­во гово­рить такое?!» Одна­ко было вид­но, что ругать­ся, уни­жать кол­лег и под­чи­нён­ных не явля­ет­ся сти­хи­ей это­го обыч­но доб­ро­же­ла­тель­но­го чело­ве­ка. С высо­ты сво­е­го роста я спо­кой­но, гля­дя ему в гла­за, отве­тил: «Я — депу­тат, за мной сто­ят изби­ра­те­ли, они дали мне это пра­во. А Вы не сме­е­те на меня кри­чать, пото­му что здесь мы с Вами наде­ле­ны оди­на­ко­вы­ми пра­ва­ми и пол­но­мо­чи­я­ми». Ниша­нов, без­услов­но, вос­при­нял мой ответ как неслы­хан­ную дер­зость. Одна­ко осо­бая внут­рен­няя интел­ли­гент­ность была не чуж­да Рафи­ку Ниша­но­ви­чу и, види­мо, осо­знав свою неправо­ту в тот момент и ущерб­ность сво­ей пози­ции, он неожи­дан­но пре­кра­тил свои наско­ки.

Неволь­ным сви­де­те­лем этой «раз­бор­ки» ока­зал­ся подо­шед­ший к нашей деле­га­ции депу­тат из Лит­вы Вита­у­тас Ланд­сбер­гис, быв­ший тогда лиде­ром оппо­зи­ци­он­но­го Дви­же­ния «Саю­дис», позд­нее избран­ный Пред­се­да­те­лем Сей­ма Литов­ской Рес­пуб­ли­ки. Он подо­шёл ко мне после неудач­ной попыт­ки кол­лег устро­ить мне экзе­ку­цию и сво­им мяг­ким литов­ским акцен­том под­дер­жал меня: «Нелег­ко быть демо­кра­том в Узбе­ки­стане…» Потом, огля­дев слег­ка иро­нич­ным взгля­дом застыв­ших от изум­ле­ния узбек­ских депу­та­тов, про­дол­жил: «Не могу понять, поче­му эти теле­грам­мы из Узбе­ки­ста­на при­сы­ла­ют мне, когда у них есть Вы?». Он так­же дал мне стоп­ку теле­грамм из нашей рес­пуб­ли­ки, где узбе­ки­стан­цы воз­му­ща­лись пози­ци­ей сво­их депу­та­тов, покор­но влив­ших­ся в ряды «агрес­сив­но-послуш­но­го боль­шин­ства». Все эти теле­грам­мы до сих пор хра­нят­ся у меня. К сло­ву ска­зать, мы с гос­по­ди­ном Ланд­сбер­ги­сом, регу­ляр­но изби­ра­е­мым депу­та­том Евро­пар­ла­мен­та, до сих пор под­дер­жи­ва­ем доб­ро­же­ла­тель­ные отно­ше­ния и обме­ни­ва­ем­ся мне­ни­я­ми по насущ­ным вопро­сам миро­вой поли­ти­ки, гово­рим об обще­ствен­но-поли­ти­че­ских про­цес­сах на пост­со­вет­ском про­стран­стве.

Страш­ный чело­век

Одна­ко эта исто­рия в тот же день при­ня­ла совер­шен­но неожи­дан­ный обо­рот. Вече­ром, втайне друг от дру­га, нанес­ли мне визит в гости­ни­цу почти все пер­вые сек­ре­та­ри обко­мов нашей рес­пуб­ли­ки с целью выра­зить мне свою под­держ­ку в стыч­ке с Ниша­но­вым. Сре­ди них был и наш герой, Ислам Кари­мов, кото­ро­го я уви­дел впер­вые. Он тоже при­шел ко мне в номер и ска­зал, что-то вро­де «ты моло­дец, дер­жись, не бой­ся его и сме­ло кри­ти­куй, мы все под­дер­жи­ва­ем твою пози­цию» и т.д.

Тогда я ещё не имел ни малей­ше­го пред­став­ле­ния о Кари­мо­ве, что это за чело­век и какой у него харак­тер. Уже впо­след­ствии, узнав о том, что Кари­мов избран пер­вым сек­ре­та­рем ЦК Ком­пар­тии рес­пуб­ли­ки, я рас­спро­сил о нём у зна­ко­мой депу­тат­ки из Каш­ка­да­рьин­ской обла­сти, наде­ясь, что она что-нибудь смо­жет рас­ска­зать о нём. Ответ про­стой узбек­ской жен­щи­ны, рабо­чей сов­хо­за, оше­ло­мил меня: «Мы все его боим­ся, он какой-то страш­ный…» — «Как это — страш­ный? Поче­му?» — «Не знаю, у нас все его боят­ся: и дирек­тор сов­хо­за, и пер­вый сек­ре­тарь рай­ко­ма, и я вме­сте с ними…»

Как ока­за­лось, люди, сопри­ка­сав­ши­е­ся на местах со сти­лем и мето­да­ми рабо­ты Исла­ма Абду­га­ни­е­ви­ча, ясно уви­де­ли изъ­я­ны его лич­но­сти. Так, на сес­сии Вер­хов­но­го Сове­та Узбек­ской ССР в апре­ле 1990 года депу­тат из Каш­ка­да­рьин­ской обла­сти Шаврух Рузи­муро­дов хотел высту­пить про­тив выдви­же­ния кан­ди­да­ту­ры Исла­ма Кари­мо­ва на пост пре­зи­ден­та рес­пуб­ли­ки, но ему не дава­ли сло­ва. Тогда он выско­чил на сере­ди­ну зала засе­да­ний и закри­чал: «Не изби­рай­те это­го чело­ве­ка! Это — страш­ный чело­век! Потом буде­те горь­ко сожа­леть и рас­ка­и­вать­ся!» На него тогда все смот­ре­ли как на сума­сшед­ше­го. Впо­след­ствии Шав­ру­ха Рузи­муро­до­ва лиши­ли депу­тат­ско­го ман­да­та, бро­си­ли в тюрь­му, но под дав­ле­ни­ем обще­ствен­но­сти в 1991 году вла­сти были вынуж­де­ны осво­бо­дить его. Тогда я несколь­ко раз ездил в Кар­ши и орга­ни­зо­вы­вал про­те­сты про­тив его зато­че­ния, а вла­сти каж­дый раз насиль­но выдво­ря­ли меня из обла­сти.

Рузи­муро­до­ва тогда осво­бо­ди­ли: Кари­мов ещё не достиг без­ого­во­роч­но­го могу­ще­ства. Но осво­бож­де­ние ещё не зна­чи­ло про­ще­ния. Этот муже­ствен­ный чело­век, отваж­ный депу­тат не остал­ся без­на­ка­зан­ным: в июле 2001 года Шаврух Рузи­муро­дов был убит в под­ва­ле МВД Узбе­ки­ста­на. Свет­лая память его име­ни и про­кля­тье его пала­чам!

На одном из пер­вых засе­да­ний, кото­рое про­во­дил Кари­мов в каче­стве пер­во­го сек­ре­та­ря ЦК, я задал ему несколь­ко вопро­сов, вызвав­ших у него нескры­ва­е­мое раз­дра­же­ние. После засе­да­ния ко мне подо­шел Сали­джан Мама­ра­су­лов, быв­ший в то вре­мя пер­вым сек­ре­та­рём Таш­кент­ско­го обко­ма пар­тии. Он был одним из наи­бо­лее вли­я­тель­ных сек­ре­та­рей обко­мов рес­пуб­ли­ки, поль­зо­вал­ся ува­же­ни­ем Моск­вы и лич­но М.С.Горбачева. На собра­ни­ях в Москве Гор­ба­чев все­гда уде­лял ему вни­ма­ние и заго­ва­ри­вал с ним, выде­ляя сре­ди дру­гих. Я был зна­ком с Мама­ра­су­ло­вым ещё с 1979 года, когда в его при­сут­ствии высту­пил на собра­нии с кри­ти­кой крайне небла­го­по­луч­ных усло­вий рабо­ты и про­жи­ва­ния сту­ден­тов во вре­мя хлоп­ко­вой кам­па­нии. Тогда он был пер­вым сек­ре­та­рём Анди­жан­ско­го обко­ма пар­тии, а я — 17-лет­ним сту­ден­том. Так вот, после того засе­да­ния Сали­джан-ака подо­шел ко мне и ска­зал: «Пулат, беги, пока не позд­но, он — очень страш­ный чело­век, не оста­вит в покое ни тебя, ни тво­их дру­зей-оппо­зи­ци­о­не­ров, ни всех нас, кто знал его. Теперь и нам — конец». Тогда я поду­мал, что Мама­ра­су­лов таким обра­зом хочет убе­речь меня от неосмот­ри­тель­ной дер­зо­сти, что­бы я пере­стал гне­вить руко­во­ди­те­лей, но он был под­чёрк­ну­то серьё­зен. Впо­след­ствии, при пер­вом удоб­ном слу­чае, Кари­мов снял его с долж­но­сти и отпра­вил на пен­сию.

Народ досто­ин сво­е­го пра­ви­те­ля

Когда Ислам Кари­мов в 1989 году был назна­чен пер­вым сек­ре­та­рем ЦК ком­пар­тии Узбе­ки­ста­на, он навер­ня­ка пред­став­лял свою зада­чу так же, как и его пред­ше­ствен­ни­ки: Ниша­нов, Усман­хо­д­жа­ев, Раши­дов, Юсу­пов, Икра­мов. Москва пору­ча­ет ему сле­дить за состо­я­ни­ем дел в Узбе­ки­стане, а он отве­ча­ет перед Цен­тром за все свои дей­ствия. Даже когда уже мно­гие гово­ри­ли о неза­ви­си­мо­сти, сам Ислам Кари­мов был про­тив, заяв­ляя, что неза­ви­си­мость для рес­пуб­ли­ки губи­тель­на, и при­во­дил раз­лич­ные аргу­мен­ты. Запом­ни­лись его сло­ва о том, что наша рес­пуб­ли­ка не име­ет пря­мо­го выхо­да к морю и оста­нет­ся в свое­об­раз­ном «камен­ном меш­ке». Или: «Если мы ста­нем неза­ви­си­мы­ми, то надо будет откры­вать посоль­ства во мно­гих стра­нах… Где же мы возь­мём день­ги на это?» Доста­точ­но про­чи­тать газе­ты того вре­ме­ни, что­бы узнать пози­цию Кари­мо­ва по вопро­су госу­дар­ствен­но­го суве­ре­ни­те­та. Он же руко­во­дил под­го­тов­кой и орга­ни­за­ци­ей в Узбе­ки­стане рефе­рен­ду­ма по сохра­не­нию СССР.

Но СССР рас­пал­ся и пре­кра­тил свое суще­ство­ва­ние, а пар­тий­но­му бос­су рес­пуб­ли­ки неждан­но на голо­ву сва­ли­лась госу­дар­ствен­ная неза­ви­си­мость, и он поне­во­ле был вынуж­ден занять­ся постро­е­ни­ем неза­ви­си­мо­го госу­дар­ства. Есте­ствен­но, пер­вые годы ста­нов­ле­ния ново­го госу­дар­ства были самы­ми труд­ны­ми, ведь надо было актив­но дей­ство­вать в сот­нях направ­ле­ний. Пер­вая и глав­ная зада­ча — созда­ние сво­ей коман­ды и при­вле­че­ние людей, кото­рые при­зна­ют его сво­им лиде­ром, будут вер­ны ему и не пре­да­дут в кри­ти­че­ской ситу­а­ции.

В 1991–93 годах про­тив­ни­ков у Исла­ма Кари­мо­ва было предо­ста­точ­но, так как дух пере­строй­ки и глас­но­сти ещё при­сут­ство­вал в обще­стве. В рес­пуб­ли­ке заро­ди­лась легаль­ная поли­ти­че­ская оппо­зи­ция, ини­ци­и­ро­вав­шая поли­ти­че­скую борь­бу в пар­ла­мен­те, в обла­стях и рай­о­нах. Несколь­ко раз Кари­мов был на гра­ни сме­ще­ния с поста пре­зи­ден­та. Так, осе­нью 1991 года Вер­хов­ный Совет рес­пуб­ли­ки обсуж­дал вопрос об отстав­ке пре­зи­ден­та — тогда депу­та­ты мог­ли отстра­нить его от долж­но­сти про­стым голо­со­ва­ни­ем. Но буду­щий узур­па­тор высто­ял, моби­ли­зо­вав все свои ресур­сы и талант вести адми­ни­стра­тив­ные игры и интри­ги. Из той ситу­а­ции он сде­лал важ­ный вывод: зави­си­мость от пар­ла­мен­та может погу­бить его карье­ру гла­вы госу­дар­ства. С тех пор Кари­мов уде­ля­ет при­сталь­ное вни­ма­ние фор­ми­ро­ва­нию пар­ла­мен­та и дела­ет все воз­мож­ное, что­бы тот не играл само­сто­я­тель­ной поли­ти­че­ской роли, что­бы в нём не было лич­но­стей, спо­соб­ных про­ти­во­сто­ять ему или даже орга­ни­зо­вать заго­вор про­тив еди­но­лич­ной вла­сти пре­зи­ден­та.

В совет­ской систе­ме он не смог бы стать в такой сте­пе­ни авто­ри­тар­ным руко­во­ди­те­лем. Да и в неза­ви­си­мом Узбе­ки­стане, если бы с само­го нача­ла сфор­ми­ро­ва­лось раз­де­ле­ние вла­стей, окреп­ла оппо­зи­ция, рабо­та­ли неза­ви­си­мые СМИ, то Кари­мов тоже не смог бы стать сего­дняш­ним само­держ­цем. Через уста­нов­лен­ное Кон­сти­ту­ци­ей вре­мя он ушёл бы с поста пре­зи­ден­та, и сего­дня мы виде­ли бы дру­гой сце­на­рий раз­ви­тия стра­ны.

Но в том, что ему поз­во­ли­ли уста­но­вить в стране режим еди­но­лич­ной вла­сти, заста­вить всех без­ого­во­роч­но ему под­чи­нить­ся, вино­ват не столь­ко он, сколь­ко мы все. Это мы созда­ли дик­та­то­ра, это наша подо­бо­страст­ная узбек­ская номен­кла­ту­ра при под­держ­ке без­воль­ной интел­ли­ген­ции сде­ла­ла из него тира­на. Писа­тель Сер­гей Боро­дин, пыта­ясь в сво­ём романе «Звёз­ды над Самар­кан­дом» най­ти ответ на вопрос, как же в чага­тай­ском обще­стве смог­ла воца­рить­ся на пре­сто­ле и вовлечь всех в свои мас­штаб­ные аван­тю­ры столь оди­оз­ная лич­ность, как Хро­мой Тимур, пере­фра­зи­ро­вав ста­рую рус­скую пого­вор­ку, напи­сал: «По при­хо­ду поп подо­брал­ся». Уди­ви­тель­но, как эта фра­за под­хо­дит для рас­кры­тия фено­ме­на вла­сти Исла­ма Кари­мо­ва: узбек­ско­му «при­хо­ду» он, как никто, при­шёл­ся кста­ти.

Осе­нью 1989 года в каче­стве народ­но­го депу­та­та СССР я при­ни­мал уча­стие в сес­сии Вер­хов­но­го Сове­та рес­пуб­ли­ки ста­ро­го созы­ва, избран­но­го ещё в сере­дине 80-х годов. Неза­дол­го до это­го назна­чен­ный пер­вым сек­ре­та­рем ЦК Ком­пар­тии Узбе­ки­ста­на Ислам Кари­мов сидел в пре­зи­ди­у­ме с мрач­ным выра­же­ни­ем лица и мол­ча наблю­дал за про­ис­хо­дя­щим на сес­сии. За весь рабо­чий день он так и не высту­пил, не вымол­вил ни сло­ва, толь­ко вни­ма­тель­но сле­дил за тем, что про­ис­хо­ди­ло в зале. В пере­ры­ве засе­да­ния я подо­шёл к нему и выра­зил своё воз­му­ще­ние царив­шим там сти­лем обсуж­де­ния вопро­сов. Тогда он, скри­вив губы в пре­зри­тель­ной усмеш­ке, при­глу­шен­ным голо­сом ска­зал мне: «Ты же видишь, что это за люди… Раз­ве с ними воз­мож­но что-либо сде­лать? Вот пого­ди, ско­ро будут новые выбо­ры, выбе­рем новых людей, и тогда все пой­дет по-дру­го­му…» В зале сиде­ли депу­та­ты, но фак­ти­че­ски это был весь пар­тий­но-хозяй­ствен­ный актив Узбе­ки­ста­на. Все пер­вые сек­ре­та­ри обко­мов и рай­ко­мов пар­тии, пред­се­да­те­ли област­ных и рай­он­ных Сове­тов, руко­во­ди­те­ли пред­при­я­тий и хозяйств. В тече­ние корот­ко­го вре­ме­ни они все исчез­ли с поли­ти­че­ско­го поля Узбе­ки­ста­на…

Как-то на одном из собра­ний депу­та­тов от Узбе­ки­ста­на в пост­пред­стве нашей рес­пуб­ли­ки в Москве я задал Кари­мо­ву несколь­ко вопро­сов о его поли­ти­ке в отно­ше­нии оппо­зи­ции. Он отве­чал туман­но и уклон­чи­во, ста­ра­ясь уйти от отве­та, но я не отста­вал от него, при­во­дил аргу­мен­ты и опро­вер­гал его неубе­ди­тель­ные дово­ды. Все мол­ча наблю­да­ли за нашим спо­ром. Но вдруг неожи­дан­но вско­чил с места депу­тат Адыл Яку­бов, народ­ный писа­тель Узбек­ской ССР, быв­ший тогда пред­се­да­те­лем Сою­за писа­те­лей Узбе­ки­ста­на, и стал кри­чать на меня: «Пре­кра­ти! Поче­му все долж­ны слу­шать тебя, поче­му ты меша­ешь нашим ува­жа­е­мым руко­во­ди­те­лям рабо­тать, посто­ян­но при­ста­ёшь к ним с вопро­са­ми? Пре­кра­ти мешать Исла­му Абду­га­ни­е­ви­чу рабо­тать!» Мне ста­ло до боли обид­но, что такой заслу­жен­ный чело­век без сты­да и тени сму­ще­ния пуб­лич­но демон­стри­ро­вал при­ми­тив­ные вер­но­под­дан­ни­че­ские чув­ства. А ведь это был один из самых про­грес­сив­ных пред­ста­ви­те­лей нашей интел­ли­ген­ции, кото­рым все вос­хи­ща­лись и на кото­ро­го рав­ня­лись. Одна­ко я не рас­те­рял­ся и твёр­до отве­тил ему: «Адыл-ака, мы — депу­та­ты, наша рабо­та заклю­ча­ет­ся имен­но в неустан­ной кри­ти­ке испол­ни­тель­ной вла­сти, мы долж­ны кон­тро­ли­ро­вать её руко­во­ди­те­лей, тре­бо­вать с них отчёт». Тут же с мест под­ня­лись и набро­си­лись на меня осталь­ные при­сут­ство­вав­шие, в ито­ге собра­ние при­ня­ло реше­ние лишить меня пра­ва высту­пать. Но здесь Кари­мов про­явил недю­жин­ную вир­ту­оз­ность, успо­ко­ил всех и про­из­нёс сло­ва, кото­рые в этой ситу­а­ции про­зву­ча­ли совер­шен­но неожи­дан­но: «Я ува­жаю Пула­та Аху­но­ва, он все­гда гово­рит пря­мо в лицо и не заиг­ры­ва­ет. У нас долж­на быть кри­ти­ка, мы не долж­ны её запре­щать. Вы непра­вы, ува­жа­е­мый Адыл Яку­бов! Нель­зя людям заты­кать рты…»

Если бы тогда узбек­ская интел­лек­ту­аль­ная эли­та не пре­смы­ка­лась перед ещё неокреп­шей вла­стью, а откры­то обсуж­да­ла её реше­ния, дис­ку­ти­ро­ва­ла с ней, кор­рек­ти­ро­ва­ла дей­ствия начи­на­ю­ще­го пре­зи­ден­та и дру­гих руко­во­ди­те­лей ново­го неза­ви­си­мо­го госу­дар­ства, мы бы не дока­ти­лись до сего­дняш­не­го позо­ра. Кари­мов видел, что име­ни­тые пред­ста­ви­те­ли эли­ты гото­вы топить в гря­зи и топ­тать друг дру­га толь­ко для того, что­бы хоро­шо выгля­деть в его гла­зах, полу­чить от него похва­лу, хоро­шую долж­ность, пра­во коман­до­вать и рас­по­ря­жать­ся судь­ба­ми людей. Он рас­ку­сил их сущ­ность и начал про­сто поку­пать вче­раш­них сво­их оппо­нен­тов. Те, кто был изве­стен сво­им оппо­зи­ци­он­ным настро­ем, посте­пен­но всё мень­ше и мень­ше высту­па­ли про­тив Кари­мо­ва, а потом и вовсе ста­ли воз­дер­жи­вать­ся от кри­ти­ки. Вско­ре они ушли из оппо­зи­ции и ока­за­лись на высо­ких руко­во­дя­щих постах в раз­лич­ных учре­жде­ни­ях.

В декаб­ре 1990 года мы, народ­ные депу­та­ты СССР от Узбе­ки­ста­на, собра­лись в Таш­кен­те и одним рей­сом выле­те­ли в Моск­ву. Летим в само­ле­те, в салоне тихо и скуч­но, уже все поели и выпи­ли. Тут Ислам Абду­га­ни­е­вич гово­рит Абдул­ле Ари­по­ву: «Что-то скуч­но ста­ло, может, под­ни­ме­те нам настро­е­ние?» Про­слав­лен­ный узбек­ский поэт, автор тек­ста Госу­дар­ствен­но­го Гим­на, вышел на сере­ди­ну перед­ней части сало­на, где в пер­вых рядах сиде­ли Кари­мов и его сви­та, и стал читать юмо­ри­сти­че­ские сти­хи. Он читал сти­хи, строя гри­ма­сы и комич­но жести­ку­ли­руя. Крив­лял­ся. Весь салон падал со сме­ху… Един­ствен­ный, кто не сме­ял­ся, был я, посколь­ку ува­жал поэта за его пре­крас­ные сти­хи, очень любил его сти­хо­тво­ре­ние «Моя пер­вая любовь». Вече­ром в Москве я при­шел к нему в номер гости­ни­цы и с поро­га выска­зал: «Как Вам не стыд­но, ака? Вы такой заслу­жен­ный чело­век — и выста­ви­ли себя на посме­ши­ще, дер­жа­ли себя, как шут перед пади­ша­хом». Тут толь­ко я заме­тил, что он был в стель­ку пьян и толь­ко бор­мо­тал: «Что ты понимаешь…Что ты пони­ма­ешь…»

«Хоть ты и враг мне…»

В авгу­сте 1991 года, после собы­тий ГКЧП был созван V Чрез­вы­чай­ный Съезд народ­ных депу­та­тов. Длив­ший­ся три дня Съезд (2−5 сен­тяб­ря) был круп­ным шагом в сто­ро­ну пре­кра­ще­ния суще­ство­ва­ния СССР. На нём были при­ня­ты важ­ные исто­ри­че­ские реше­ния и доку­мен­ты:

1. Декла­ра­ция прав и сво­бод чело­ве­ка.

2. Фор­ми­ро­ва­ние новой систе­мы вза­и­мо­от­но­ше­ний меж­ду союз­ны­ми госу­дар­ства­ми, вхо­дя­щи­ми в состав СССР, и объ­яв­ле­ние пере­ход­но­го пери­о­да для под­го­тов­ки под­пи­са­ния ново­го Союз­но­го дого­во­ра.

3. Об орга­нах вла­сти и управ­ле­ния в пере­ход­ный пери­од.

Содер­жа­ние послед­не­го реше­ния сво­ди­лось к тому, что Съезд народ­ных депу­та­тов упразд­нял­ся.

Реше­но было после роспус­ка Съез­да народ­ных депу­та­тов СССР сфор­ми­ро­вать новый зако­но­да­тель­ный орган — Вер­хов­ный совет СССР, кото­рый дол­жен был состо­ять из избран­ных в союз­ных рес­пуб­ли­ках пол­но­моч­ных пред­ста­ви­те­лей.

Смысл это­го реше­ния заклю­чал­ся в том, что Вер­хов­ный Совет Узбе­ки­ста­на дол­жен был изби­рать депу­та­тов в Вер­хов­ный Совет СССР и деле­ги­ро­вать их в Моск­ву с пол­но­мо­чи­я­ми защи­щать инте­ре­сы рес­пуб­ли­ки и участ­во­вать в состав­ле­нии ново­го Союз­но­го дого­во­ра.

В сен­тяб­ре 1991 года в Таш­кен­те про­шла сес­сия Вер­хов­но­го Сове­та Узбе­ки­ста­на, на кото­рой обсуж­дал­ся вопрос избра­ния пол­но­моч­ных депу­та­тов Вер­хов­но­го Сове­та СССР. Сес­сия транс­ли­ро­ва­лась по рес­пуб­ли­кан­ско­му ТВ, так что мно­гие мог­ли видеть, что там про­ис­хо­ди­ло. В рабо­те сес­сии, воз­мож­но, при­ни­ма­ли уча­стие и депу­та­ты Вер­хов­но­го Сове­та рес­пуб­ли­ки ува­жа­е­мые Насрул­ло Сай­ид, Жахон­гир Мухам­мад, наде­юсь, что они или дру­гие кол­ле­ги попра­вят меня, если эти собы­тия оста­лись в их памя­ти и где-то я допу­стил неточ­но­сти.

Труд­но ска­зать, что эта сес­сия про­те­ка­ла в серьёз­ной борь­бе, оже­сто­чён­ных спо­рах и дис­кус­си­ях, посколь­ку кан­ди­да­ту­ры были зара­нее обсуж­де­ны и утвер­жде­ны в аппа­ра­те пре­зи­ден­та.

Извест­ный писа­тель Пирим­кул Коди­ров про­чёл доклад по избра­нию и утвер­жде­нию пол­но­моч­ных пред­ста­ви­те­лей и объ­явил, что спи­сок кан­ди­да­тов уже согла­со­ван, зачи­тал этот спи­сок и пред­ло­жил утвер­дить его без даль­ней­ше­го обсуж­де­ния.

«Това­ри­щи депу­та­ты, наши стар­шие луч­ше нас зна­ют, пото­му не сто­ит излишне пре­пи­рать­ся по это­му вопро­су», — с эти­ми сло­ва­ми попы­тал­ся завер­шить своё выступ­ле­ние Пирим­кул Коди­ров. В это вре­мя вышла депу­тат Тойи­ба Тула­га­но­ва и заяви­ла: «Я тре­бую вве­сти в спи­сок пол­но­моч­ных пред­ста­ви­те­лей Пула­та Аху­но­ва и про­шу поста­вить его кан­ди­да­ту­ру на голо­со­ва­ние!»

Пирим­кул-ака поблед­нел даже и начал лепе­тать: «Йе, что Вы гово­ри­те? Ведь Пулат Аху­нов — враг наше­го пре­зи­ден­та! Как мы можем вклю­чить его в спи­сок? Нет, нель­зя! По-мое­му, вооб­ще нет необ­хо­ди­мо­сти обсуж­дать этот вопрос. Пред­ла­гать кан­ди­да­ту­ру чело­ве­ка, посто­ян­но кри­ти­ку­ю­ще­го наше­го пре­зи­ден­та, не даю­ще­го ему покоя, абсо­лют­но не годит­ся, и это пред­ло­же­ние никто не при­мет. Вот здесь сидит наш ува­жа­е­мый пре­зи­дент, а это ваше пред­ло­же­ние будет неува­же­ни­ем к наше­му ува­жа­е­мо­му пре­зи­ден­ту», — и попы­тал­ся поста­вить точ­ку на этом. На помощь Коди­ро­ву подо­спел народ­ный депу­тат СССР Абду­жаб­бор Хуса­нов, замре­дак­то­ра фер­ган­ской област­ной газе­ты «Ком­му­на». Он сует­ли­во под­ско­чил к три­буне и начал кри­чать: «Това­ри­щи, не пой­дёт! Ни в коем слу­чае нель­зя допу­стить избра­ния Пула­та Аху­но­ва! На собра­ни­ях депу­та­тов я все­гда сижу рядом с Пула­том Аху­но­вым, сле­жу за всем, что гово­рит и пишет этот чело­век. Он при­со­еди­нил­ся к демо­кра­там и все­гда под­дер­жи­ва­ет дерз­кие раз­го­во­ры в отно­ше­нии наше­го пре­зи­ден­та, всё вре­мя кри­ти­ку­ет и кри­ти­ку­ет. Даже на наших внут­рен­них собра­ни­ях он сво­и­ми раз­ны­ми вопро­са­ми не даёт покоя наше­му пре­зи­ден­ту, пере­би­ва­ет его. Этот чело­век достал нас! (по-узбек­ски это зву­ча­ло «бу одам жони­миз­га тег­ди»). Какое име­ет пра­во этот Аху­нов допра­ши­вать наше­го пре­зи­ден­та? Этот чело­век — наш враг, нель­зя допус­кать его к госу­дар­ствен­ным делам!»

Пирим­кул Коди­ров с доволь­ным видом огля­нул­ся назад, что­бы уви­деть зна­ки одоб­ре­ния Хозя­и­на. Одна­ко Кари­мов пора­зил всех: «Това­ри­щи, по-мое­му, нуж­но рас­смот­реть вопрос о Пула­те Аху­но­ве. Будет хоро­шо, если мы вклю­чим его в ряды пол­но­моч­ных пред­ста­ви­те­лей от нашей рес­пуб­ли­ки. Этот чело­век — нуж­ный наше­му госу­дар­ству чело­век». Пирим­кул Коди­ров, услы­шав эти сло­ва, в мгно­ве­нье ока изме­нил своё отно­ше­ние к обсуж­да­е­мо­му вопро­су и перед тыся­ча­ми людей (вклю­чая теле­зри­те­лей) заво­пил: «Смот­ри­те! Смот­ри­те! Пре­зи­дент про­яв­ля­ет щед­рость! Очень пра­виль­ные сло­ва выска­за­ли наш пре­зи­дент Ислам Кари­мов! Очень хоро­шее и пра­виль­ное внес­ли пред­ло­же­ние! Конеч­но же, наш пре­зи­дент вер­но дума­ет, луч­ше будет, если наш враг будет сре­ди нас, чем вне нас». Моё имя было вне­се­но на голо­со­ва­ние и утвер­жде­но еди­но­глас­но.

Таким обра­зом, по пред­ло­же­нию пре­зи­ден­та Исла­ма Кари­мо­ва я был избран пол­но­моч­ным пред­ста­ви­те­лем от Рес­пуб­ли­ки Узбе­ки­стан в Вер­хов­ном Сове­те СССР.

Спу­стя несколь­ко дней, когда я при­был в аппа­рат пре­зи­ден­та для уча­стия в каком-то собра­нии, слу­чай­но встре­тил­ся в кори­до­ре с Исла­мом Абду­га­ни­е­ви­чем. Мы при­вет­ство­ва­ли друг дру­га, одна­ко Кари­мов задер­жал мою ладонь в руко­по­жа­тии и отвёл в сто­рон­ку. «Я тебя выдви­нул пол­но­моч­ным пред­ста­ви­те­лем нашей рес­пуб­ли­ки в Москве, а ты даже не побла­го­да­рил меня», — пожу­рил он меня, буд­то шут­ли­во. «Ислам Абду­га­ни­е­вич, бла­го­да­рю за ока­зан­ное дове­рие. Одна­ко, по прав­де гово­ря, я удив­лён, что Вы под­дер­жа­ли мою кан­ди­да­ту­ру». — «Хоть ты и враг мне…» — про­дол­жил было Кари­мов, одна­ко я пере­бил его, пыта­ясь разъ­яс­нить своё виде­ние это­го вопро­са: «Ислам Абду­га­ни­е­вич, я Вам и рань­ше гово­рил, что я — не враг Вам, что я — все­го лишь чело­век с отли­ча­ю­щей­ся от Вашей поли­ти­че­ской пози­ци­ей, не пита­ю­щий к Вам лич­ных пре­тен­зий, ува­жа­ю­щий Вас в каче­стве гла­вы госу­дар­ства и не счи­та­ю­щий Вас вра­гом. Счи­таю невер­ным Ваше отно­ше­ние ко мне как к вра­гу толь­ко лишь по той при­чине, что выра­жаю мне­ние, оппо­зи­ци­он­ное про­во­ди­мой Вами поли­ти­ке. Счи­таю, что это не долж­но отра­жать­ся на чело­ве­че­ских меж­лич­ност­ных отно­ше­ни­ях».

Кари­мов, уже раз­дра­жён­ным тоном, про­дол­жил нача­тую тему: «Лад­но уж, не начи­най опять эти свои раз­го­во­ры. Хоть ты и враг мне или, так уж быть, гово­ря тво­и­ми сло­ва­ми, хоть ты и оппо­зи­ци­о­нер, я тебя пред­ло­жил, пото­му что, как ты пре­крас­но зна­ешь, наши в Москве будут сидеть, как в рот воды набрав­ши. Вот я и поду­мал, что ты все­гда выра­жа­ешь своё мне­ние без огляд­ки на высо­кие чины и в нуж­ный момент будешь кру­то высту­пать на засе­да­ни­ях, отста­и­вая инте­ре­сы Рес­пуб­ли­ки…» В про­дол­же­ние раз­го­во­ра он, по сути, сде­лал мне пред­ло­же­ние о сотруд­ни­че­стве в его коман­де: «На самом деле, тебе луч­ше не с оппо­зи­ци­ей путать­ся, а рабо­тать со мной. Я насквозь вижу боль­шин­ство из них: одни гор­ло­па­ны, нет от них каких-либо кон­крет­ных пред­ло­же­ний по насущ­ным про­бле­мам, одна бол­тов­ня и интри­ги…». Я не впер­вые слы­шал от пре­зи­ден­та это пред­ло­же­ние, и мне было что отве­тить: «Ислам Абду­га­ни­е­вич, я все­гда готов к рабо­те и сотруд­ни­че­ству с Вами, одна­ко сего­дня в хоро­шем настро­е­нии Вы дади­те мне какую-нибудь инте­рес­ную рабо­ту, а зав­тра, будучи в пло­хом настро­е­нии, Вы меня про­го­ни­те с неё. Но если вве­дё­те в свою коман­ду офи­ци­аль­но в каче­стве пред­ста­ви­те­ля оппо­зи­ции — в знак сотруд­ни­че­ства — то я согла­сен». Уже под­хо­ди­ло вре­мя нача­ла собра­ния, и Кари­мов, заспе­шив к пре­зи­ди­у­му, ска­зал: «Лад­но, поз­же вер­нём­ся к это­му вопро­су…» Но боль­ше мы к этой теме нико­гда не воз­вра­ща­лись…

«Про­си, что хочешь»

Но и люди из низов под­час демон­стри­ро­ва­ли чуде­са тще­сла­вия, и тем самым очень даже спо­соб­ство­ва­ли Кари­мо­ву стать тем, кем он потом ста­нет. Пом­нит­ся, в 1990 году мы, бир­ли­ков­цы, боро­лись за то, что­бы узбе­ки­стан­ские сол­да­ты про­хо­ди­ли сроч­ную воен­ную служ­бу в сво­ей рес­пуб­ли­ке. В то смут­ное вре­мя в Совет­ской Армии рез­ко уча­сти­лись слу­чаи изби­е­ний и убийств воен­но­слу­жа­щих узбе­ков, таджи­ков, каза­хов, кир­ги­зов и турк­мен на поч­ве этни­че­ской непри­яз­ни. По рес­пуб­ли­ке про­ка­ти­лась вол­на про­те­стов. Кари­мов решил вый­ти к участ­ни­кам одной из про­тестных акций, сто­яв­ших у толь­ко что полу­чен­но­го в аэро­пор­ту гро­ба уби­то­го сол­да­та. Обста­нов­ка была пре­дель­но нака­лён­ной…

Кари­мов подо­шёл к отцу уби­то­го сол­да­та и про­ник­но­вен­но про­из­нёс: «Про­си­те, отец, всё, что хоти­те. Я всё сде­лаю для Вас». Он ждал самые суро­вые упрё­ки и осуж­де­ния и, веро­ят­но, был готов к ним. Но ответ отца, лишив­ше­го­ся сына, пора­зил сво­ей неадек­ват­но­стью даже самое иску­шён­ное вооб­ра­же­ние: «Пусть име­нем мое­го сына назо­вут шко­лу, в кото­рой он учил­ся!» Кари­мов изум­лён­но посмот­рел на него: «Мы обя­за­тель­но сде­ла­ем это, а сей­час сади­тесь в маши­ну и орга­ни­зуй­те достой­ные похо­ро­ны Ваше­го сына…» Нетруд­но пред­ста­вить, какие после это­го пред­став­ле­ния об обы­ва­те­лях, о чая­ни­ях про­сто­го наро­да мог­ли сфор­ми­ро­вать­ся в душе у про­шед­ше­го суро­вую шко­лу жиз­ни Кари­мо­ва. Он доволь­но хоро­шо раз­би­рал­ся в людях, по-зве­ри­но­му чув­ство­вал дви­га­ю­щие ими моти­вы, ясно видел, что от него ждут, и умел обра­щать­ся с ними…

Наман­ган: Испы­та­ние на проч­ность

С кру­ше­ни­ем совет­ской вла­сти идео­ло­ги­че­ский ваку­ум ста­ла актив­но запол­нять рели­гия. Узбе­ки­стан в этом про­цес­се не соста­вил исклю­че­ния: люди полу­чи­ли воз­мож­ность без огра­ни­че­ний испо­ве­до­вать веру сво­их пред­ков, стро­ить мече­ти, ездить в ислам­ские стра­ны, совер­шать палом­ни­че­ства к мусуль­ман­ским свя­ты­ням, встре­чать­ся с рели­ги­оз­ны­ми лиде­ра­ми мно­гих стран. И этот новый фак­тор в жиз­ни обще­ства Ислам Кари­мов попы­тал­ся исполь­зо­вать в сво­их поли­ти­че­ских целях, выстав­ляя всё так, буд­то воз­рож­де­ние исла­ма в стране было имен­но его заслу­гой. В этом он не видел угро­зу усто­ям госу­дар­ства, пола­гая, что смо­жет кон­тро­ли­ро­вать про­цесс. Его заблуж­де­ние осно­вы­ва­лось на мно­го­чис­лен­ных искрен­них выра­же­ни­ях бла­го­дар­но­сти от жите­лей рес­пуб­ли­ки за лега­ли­за­цию рели­ги­оз­ной жиз­ни.

Но собы­тия в Наман­гане в 1991–92 годах раз­ру­ши­ли эти иллю­зии и нагляд­но пока­за­ли, какой опас­ной силой явля­ет­ся ислам­ский ради­ка­лизм. В то вре­мя Наман­ган­ская область ста­ла опло­том исла­ми­стов и фак­ти­че­ски кон­тро­ли­ро­ва­лась заро­див­ши­ми­ся их мно­го­чис­лен­ны­ми орга­ни­за­ци­я­ми. Наи­бо­лее извест­ной и зло­ве­щей из них ста­ла «Адо­лат», костяк кото­рой состав­ля­ли пред­ста­ви­те­ли ради­каль­но­го духо­вен­ства, быв­шие десант­ни­ки, вете­ра­ны вой­ны в Афга­ни­стане. Тогда, в декаб­ре 1991 года, они во гла­ве с печаль­но извест­ным Тахи­ром Юлда­ше­вым захва­ти­ли зда­ние област­ной адми­ни­стра­ции в ответ на неук­лю­жие дей­ствия мест­но­го руко­вод­ства, про­игно­ри­ро­вав­ше­го тре­бо­ва­ния акти­ви­стов обес­пе­чить встре­чу с Кари­мо­вым: он побы­вал там нака­нуне с рабо­чей поезд­кой в рам­ках пред­вы­бор­ной про­грам­мы и уже уехал в Таш­кент… Напом­ню, в том году были назна­че­ны пер­вые в рес­пуб­ли­ке все­об­щие пре­зи­дент­ские выбо­ры, а дей­ству­ю­щий гла­ва госу­дар­ства был одно­вре­мен­но и кан­ди­да­том в пре­зи­ден­ты.

Кари­мов был вынуж­ден сроч­но вер­нуть­ся в Наман­ган. От пред­ло­жен­ной ему охра­ны он отка­зал­ся, реши­тель­но заявив, что в этой ситу­а­ции она бес­по­лез­на. Надо при­знать, что в Наман­гане Ислам Кари­мов и сопро­вож­дав­ший его Исма­ил Джу­ра­бе­ков пове­ли себя доволь­но муже­ствен­но, не побо­яв­шись встре­тить­ся с разъ­ярён­ной тол­пой, гото­вой рас­тер­зать их в каж­дую секун­ду при любом неосто­рож­ном сло­ве или жесте. Фак­ти­че­ски они ока­за­лись в залож­ни­ках, и наш герой про­явил недю­жин­ные спо­соб­но­сти пере­го­вор­щи­ка, что­бы вый­ти из этой ситу­а­ции живым и невре­ди­мым. При этом экс­тре­ми­стам уда­лось выда­вить из него обе­ща­ния вве­сти в Узбе­ки­стане атри­бу­ты ислам­ско­го обще­ства, хотя тре­бо­ва­ли все­мер­но­го пере­во­да жиз­ни обще­ства на рель­сы норм шари­а­та.

Веро­ят­но, имен­но тогда Кари­мов понял, что некон­тро­ли­ру­е­мое раз­ви­тие рели­ги­оз­но­сти обще­ства, заиг­ры­ва­ния с исла­мом могут при­ве­сти к ката­стро­фи­че­ским послед­стви­ям. Ско­рее все­го, имен­но там, сидя на коле­нях перед этой фана­тич­ной тол­пой и вынуж­ден­ный слу­шать юнца и полу­гра­мот­но­го мул­лу Тахи­ра Юлда­ше­ва, он решил: что­бы спра­вить­ся с угро­зой «пол­зу­чей экс­пан­сии» ислам­ско­го экс­тре­миз­ма, необ­хо­ди­мы жёст­кие меры, ина­че ради­каль­но настро­ен­ные груп­пы стре­ми­тель­но рас­про­стра­нят своё вли­я­ние на всю рес­пуб­ли­ку. Подоб­ная тен­ден­ция поста­ви­ла бы под угро­зу как нахож­де­ние его у вла­сти, так и созда­ние буду­ще­го госу­дар­ства, стро­и­тель­ством кото­ро­го Кари­мов уже занял­ся в соот­вет­ствии со сво­и­ми пред­став­ле­ни­я­ми.

С целью устра­не­ния этих угроз Ислам Кари­мов запу­стил жесто­чай­шие пре­сле­до­ва­ния про­тив рели­ги­оз­ных групп и акти­ви­стов, кото­рые про­дол­жа­ют­ся до сего­дняш­не­го дня. В резуль­та­те это­го физи­че­ски уни­что­же­ны мно­гие рели­ги­оз­ные лиде­ры, десят­ки тысяч веру­ю­щих бро­ше­ны в тюрь­мы. Мож­но пред­по­ло­жить, что страх ответ­ствен­но­сти за те репрес­сии явил­ся одним из важ­ных фак­то­ров, повли­яв­ших на его реше­ние в кон­це 1990-х годов не раз­лу­чать­ся с вла­стью, хотя он уже отра­бо­тал два пре­зи­дент­ских сро­ка. Окон­ча­тель­но Кари­мов укре­пил­ся в сво­ём реше­нии после анди­жан­ской бой­ни 13 мая 2005 года, теперь он уже никак не мог уйти без фаталь­ных послед­ствий для себя и сво­ей семьи. Наи­бо­лее веро­ят­но, что имен­но та роко­вая дра­ма послу­жи­ла завер­ша­ю­щим аккор­дом в при­ня­тии реше­ния быть пре­зи­ден­том до послед­не­го вздо­ха…

Это видео 1991 года собра­ло на кана­ле «Фер­га­ны» в YouTube более 38 тысяч про­смот­ров

Если в каж­дом видеть вра­га

В новом госу­дар­стве всё созда­но по пла­ну Исла­ма Кари­мо­ва. Так, по край­ней мере, он счи­та­ет. Госу­дар­ствен­ная сим­во­ли­ка, новый управ­лен­че­ский аппа­рат, армия, орга­ны без­опас­но­сти, пра­во­охра­ни­тель­ные орга­ны, суды, зако­но­твор­че­ство и т.д. — за всем этим сле­дит бди­тель­ное око «Папы», как его про­звал чинов­ни­чье-бюро­кра­ти­че­ский аппа­рат. Разу­ме­ет­ся, ощу­ще­ния «стро­и­те­ля ново­го дома», «созда­те­ля госу­дар­ства» дают ему высо­кую само­оцен­ку и осно­ва­ния счи­тать себя «вла­дель­цем» стра­ны и «выда­ю­щей­ся исто­ри­че­ской лич­но­стью». И мало кто заду­мы­ва­ет­ся, что все эти «реор­га­ни­за­ции» скро­е­ны по совет­ским лека­лам, при­прав­лен­ным лозун­га­ми, заим­ство­ван­ны­ми у «Бир­ли­ка» и «Эрка».

В доку­мен­тах, в учеб­ни­ках исто­рии вез­де речь идёт толь­ко об одном чело­ве­ке, пре­зи­ден­те Исла­ме Кари­мо­ве, кото­рый создал всё. Никто дру­гой не упо­ми­на­ет­ся. Он, дей­стви­тель­но, рабо­тал над всем этим в окру­же­нии номен­кла­тур­ных и поли­ти­че­ских про­тив­ни­ков, кото­рых счи­тал сво­и­ми вра­га­ми, страст­но жела­ю­щи­ми ски­нуть его и занять вожде­лен­ное крес­ло. Для него все были вра­га­ми: в нача­ле — кон­тро­ли­ру­ю­щая и тре­бу­ю­щая отчё­та Москва и мест­ная пар­тий­ная номен­кла­ту­ра, счи­тав­шая его слу­чай­но выиг­рав­шим выскоч­кой, меч­тав­шая заку­лис­ны­ми аппа­рат­ны­ми игра­ми сверг­нуть его. Осо­бое непри­я­тие вызы­ва­ло у Кари­мо­ва при­сут­ствие мос­ков­ских «комис­са­ров»: в част­но­сти, нена­ви­дел вто­ро­го сек­ре­та­ря ЦК Ефи­мо­ва и вся­че­ски ста­рал­ся демон­стри­ро­вать ему пре­не­бре­же­ние и соб­ствен­ную неза­ви­си­мость. Впо­след­ствии он изго­нит весь этот «мос­ков­ский десант» из Узбе­ки­ста­на и будет с гор­до­стью гово­рить, что «отпра­вил их туда, отку­да они вышли».

Вра­га­ми он счи­тал так­же оппо­зи­ци­он­ные орга­ни­за­ции «Бир­лик» и «Эрк», откры­то высту­пав­шие про­тив него, тре­бо­вав­шие демо­кра­ти­че­ских пре­об­ра­зо­ва­ний, в кото­рых он видел угро­зу сво­е­му поло­же­нию. Всю жизнь он во всех видел вра­гов, что­бы потом бороть­ся с ними и уни­что­жать их. Не счи­таю, что Кари­мов изна­чаль­но наме­ре­вал­ся управ­лять стра­ной репрес­сив­ны­ми мето­да­ми, сажать в тюрь­му, уби­вать или изго­нять из стра­ны граж­дан Узбе­ки­ста­на. Но по мере того, как накап­ли­ва­лись про­ма­хи и нарас­та­ла кри­ти­ка, он видел силы, в его пред­став­ле­нии мешав­шие в дости­же­нии постав­лен­ных целей, и счи­тал себя впра­ве ней­тра­ли­зо­вать их любы­ми сред­ства­ми.

На сес­сии Олий Маж­ли­са (пар­ла­мен­та) в июне 1992 года Кари­мов заявил: «Я готов рас­ко­лоть голо­вы несколь­ким людям для обес­пе­че­ния спо­кой­ной жиз­ни все­го наше­го наро­да». За несколь­ко дней до это­го зна­ко­во­го заяв­ле­ния неиз­вест­ные лица изби­ли желез­ной арма­ту­рой лиде­ра дви­же­ния «Бир­лик» Абдура­хи­ма Пула­то­ва, про­ло­ми­ли ему череп и бро­си­ли поли­ти­ка на ули­це в бес­со­зна­тель­ном состо­я­нии, посчи­тав уби­тым. Напа­де­ни­ям под­вер­га­лись и дру­гие акти­ви­сты оппо­зи­ции. Мне так­же «посчаст­ли­ви­лось» попро­бо­вать «пре­ле­сти» поку­ше­ния: неиз­вест­ные люди в граж­дан­ской одеж­де напа­ли на меня в рай­оне таш­кент­ско­го аэро­пор­та и испы­та­ли на мне проч­ность арма­ту­ры, к тому вре­ме­ни став­шей тра­ди­ци­он­ным ору­ди­ем подоб­ных акций устра­ше­ния. Это был пер­вый сиг­нал для меня. Через несколь­ко меся­цев я полу­чил вто­рой сиг­нал, когда меня аре­сто­ва­ли на 15 суток, лож­но обви­нив в непод­чи­не­нии мили­ции. А потом лож­ные обви­не­ния и фаль­си­фи­ка­ции посы­па­лись чере­дой. Нару­ше­ние обще­ствен­но­го поряд­ка, попыт­ка побе­га из Анди­жан­ской тюрь­мы и напа­де­ние на охран­ни­ка, систе­ма­ти­че­ское нару­ше­ние режи­ма содер­жа­ния. Суд в Анди­жане, пол­то­ра года в анди­жан­ской тюрь­ме, потом таш­кент­ская пере­сыл­ка, и в кон­це кон­цов, я ока­зал­ся в Кызыл-Тепе. Маши­на репрес­сий неумо­ли­мо наби­ра­ла обо­ро­ты…

* * *
…Наш путь под­хо­дил к кон­цу, мы въез­жа­ли в Таш­кент. Созна­ние ста­ло воз­вра­щать­ся от этих груст­ных вос­по­ми­на­ний и раз­мыш­ле­ний к реаль­но­сти момен­та. Я стал думать, как жить даль­ше…

Нам, узбе­ки­стан­цам, надо изба­вить­ся от нашей основ­ной иллю­зии — веры в «спра­вед­ли­во­го пра­ви­те­ля». Это — самая боль­шая ошиб­ка наше­го наро­да и основ­ной части интел­ли­ген­ции, навя­зан­ная писа­тель­ской эли­той. Нель­зя верить в спра­вед­ли­во­го пра­ви­те­ля, надо созда­вать систе­му сдер­жек и про­ти­во­ве­сов. Спра­вед­ли­вы­ми долж­ны быть прин­ци­пы постро­е­ния и функ­ци­о­ни­ро­ва­ния систе­мы, что­бы и хоро­ший руко­во­ди­тель, и пло­хой были вынуж­де­ны дей­ство­вать по одним пра­ви­лам. Тогда мож­но гаран­ти­ро­вать, что они не пере­сту­пят запрет­ную чер­ту.

В каж­дом из нас сидит «дик­та­тор» не сла­бее нынеш­не­го пре­зи­ден­та Узбе­ки­стан, и если не будет про­ти­во­ве­са, то любой из нас в слу­чае при­хо­да к вла­сти на том или ином уровне неми­ну­е­мо пре­вра­тит­ся в ново­го «кари­мо­ва». Мы не под­дер­жа­ли тех, кто пытал­ся бороть­ся с дик­та­то­ром, когда он толь­ко вста­вал на ноги. Мы мол­ча наблю­да­ли и не вышли про­те­сто­вать, когда бро­са­ли в тюрь­мы бор­цов про­тив про­из­во­ла вла­стей. Мы с радо­стью при­ни­ма­ли его подач­ки в виде хоро­ших долж­но­стей. Мы сами увле­чён­но участ­ву­ем в раз­лич­но­го уров­ня кор­руп­ци­он­ных схе­мах, при­чём прак­ти­че­ски не скры­вая это­го. Более того, в мен­та­ли­те­те наше­го наро­да уме­ние давать/брать взят­ку ста­ло устой­чи­вым при­зна­ком пред­при­им­чи­во­сти, уме­ния «решать про­бле­мы», ста­ло рас­смат­ри­вать­ся в каче­стве свое­об­раз­ной «доб­ле­сти». Такая пси­хо­ло­ги­че­ская атмо­сфе­ра непре­мен­но раз­вра­тит любо­го, при­шед­ше­го к вла­сти, — даже чело­ве­ка с самы­ми демо­кра­ти­че­ски­ми и либе­раль­ны­ми взгля­да­ми…

Пулат Аху­нов, март 2015 г. — спе­ци­аль­но для «Фер­га­ны»

Widgetized Section

Go to Admin » appearance » Widgets » and move a widget into Advertise Widget Zone