fbpx

Про государственную мафию и элиты

Автор: По мате­ри­а­лам Выс­шей шко­лы эко­но­ми­ки РФ

В рам­ках XVI Апрель­ской меж­ду­на­род­ной науч­ной кон­фе­рен­ции, про­хо­дя­щей в Выс­шей шко­ле эко­но­ми­ки Рос­сии, вен­гер­ский поли­то­лог Балинт Мажьяр про­чи­тал лек­цию “Пост­ком­му­ни­сти­че­ские госу­дар­ства на при­ме­ре Вен­грии”. Его выступ­ле­ние пока­за­лось нам не про­сто инте­рес­ным, но и очень чет­ко рас­став­ля­ю­щим важ­ные акцен­ты в поли­ти­ке пост­со­вет­ских стран.

В пре­ам­бу­ле к докла­ду на сай­те Выс­шей шко­лы эко­но­ми­ки РФ гово­рит­ся:

«При­мер  мафи­оз­но­го госу­дар­ства, где пра­вит орга­ни­зо­ван­ная эли­та, ради­каль­но отли­ча­ет­ся от ситу­а­ции, когда пар­тии полу­ча­ют финан­си­ро­ва­ние из подо­зри­тель­ных источ­ни­ков и орга­ни­зо­ван­ная пре­ступ­ность пред­при­ни­ма­ет попыт­ки повли­ять на поли­ти­че­ские реше­ния. Здесь участ­ни­ки про­цес­са поме­ня­лись роля­ми. Прак­ти­че­ски в любой сфе­ре дея­тель­но­сти пра­ви­тель­ства мож­но наблю­дать высо­кую кон­цен­тра­цию вла­сти в руках свое­об­раз­ной поли­ти­че­ской «семьи», кото­рая под­чи­ня­ет все сво­ей основ­ной цели — накоп­ле­нию богат­ства. Мафи­оз­ное госу­дар­ство — это при­ва­ти­зи­ро­ван­ная фор­ма пара­зи­ти­че­ско­го госу­дар­ства.

Пост­ком­му­ни­сти­че­ским мафи­оз­ным госу­дар­ствам при­су­ща авто­ри­тар­ная власть, кото­рую мож­но счесть осо­бым под­ти­пом ари­сто­кра­тии; в свою оче­редь, кон­цеп­ция, в рам­ках кото­рой суще­ству­ет подоб­ный режим, помо­га­ет выявить как меха­низ­мы кон­цен­тра­ции вла­сти, так и при­ро­ду пра­вя­щей эли­ты.

Опре­де­ле­ние «пост­ком­му­ни­сти­че­ское госу­дар­ство» явля­ет­ся не толь­ко отсыл­кой к исто­ри­че­ско­му пери­о­ду, но и ука­за­ни­ем на то, что подоб­ные госу­дар­ства ухо­дят кор­ня­ми в ком­му­ни­сти­че­ские дик­та­ту­ры, основ­ной харак­те­ри­сти­кой кото­рых была моно­по­лия госу­дар­ства на вла­де­ние соб­ствен­но­стью.

Тер­мин «мафи­оз­ное госу­дар­ство» не явля­ет­ся пуб­ли­ци­сти­че­ским и не наде­лен какой-либо­эмо­ци­о­наль­но-оце­ноч­ной окрас­кой; его выбор обу­слов­лен тем, что он поз­во­ля­ет емко оха­рак­те­ри­зо­вать основ­ные чер­ты пра­вя­щей эли­ты, осо­бен­но­сти ее орга­ни­за­ции и иерар­хии. Харак­те­ри­сти­ки этой отно­си­тель­но неболь­шой вер­хуш­ки ново­го авто­ри­тар­но­го обще­ства и обу­слов­ли­ва­ют прин­ци­пи­аль­ное отли­чие мафи­оз­но­го госу­дар­ства от ана­ло­гич­ных режи­мов, где эли­та наде­ле­на авто­ри­тар­ной вла­стью.

Преж­де все­го сто­ит упо­мя­нуть, что в осно­ве дан­ной систе­мы — что свой­ствен­но любой мафии — лежат сов­мест­ные пред­при­я­тия, осно­ва­те­ля­ми кото­рых явля­ют­ся соб­ствен­но чле­ны «семьи», а так­же дру­гие пред­ста­ви­те­ли поли­ти­че­ской эли­ты, при­ня­тые в «семью» бла­го­да­ря суще­ству­ю­щей систе­ме вза­и­мо­от­но­ше­ний. Чле­нов орга­ни­за­ции соеди­ня­ют кров­ные и парт­нер­ские узы, охва­ты­ва­ю­щие все боль­шее и боль­шее чис­ло семей, управ­ля­е­мых одним гла­вой семьи, кото­рый под­чи­ня­ет себе всю пира­ми­даль­ную иерар­хию вла­сти.

В мафи­оз­ном госу­дар­стве (пре­ступ­ной эли­те) под кон­тро­лем гла­вы семьи ока­зы­ва­ет­ся вся стра­на; кон­троль осу­ществ­ля­ет­ся под при­кры­ти­ем демо­кра­ти­че­ских инсти­ту­тов путем обре­те­ния вла­сти и посто­ян­но­го поис­ка новых средств для ее укреп­ле­ния».

Ниже мы пред­ла­га­ем чита­те­лям пол­ный текст выступ­ле­ния Балин­та Мажьяр (кон­спект пуб­ли­ку­ет­ся по тек­сту в Ленте.ру).

…После паде­ния ком­му­ни­сти­че­ской импе­рии мно­гие были пол­ны иллю­зий, что совет­ские режи­мы транс­фор­ми­ру­ют­ся в устой­чи­вые либе­раль­ные демо­кра­тии. Сиг­на­лы, кото­рые ука­зы­ва­ли, что это дви­же­ние не будет лег­ким, игно­ри­ро­ва­лись. Когда ряд стран Цен­траль­ной и Восточ­ной Евро­пы всту­пи­ли в Евро­пей­ский союз, сре­ди евро­пей­ских поли­ти­ков, ответ­ствен­ных за такое реше­ние, суще­ство­ва­ло мне­ние, что новые чле­ны ЕС пошли на этот шаг, ведо­мые не толь­ко эко­но­ми­че­ски­ми моти­ва­ци­я­ми, но жела­ни­ем стать частью систе­мы, под­дер­жи­ва­е­мой общи­ми цен­но­стя­ми.

Со вре­ме­нем ста­ло про­яв­лять­ся разо­ча­ро­ва­ние со сто­ро­ны ста­рых чле­нов ЕС. Воз­ник ряд спо­ров сре­ди спе­ци­а­ли­стов-тран­зи­то­ло­гов отно­си­тель­но того, как отли­чать восточ­но­ев­ро­пей­ские госу­дар­ства друг от дру­га с точ­ки зре­ния их откло­не­ния от клас­си­че­ско­го демо­кра­ти­че­ско­го иде­а­ла. Выдви­га­лись раз­лич­ные тер­ми­ны «нели­бе­раль­ная», «управ­ля­е­мая», «суве­рен­ная» демо­кра­тии. Кто-то назы­вал такие режи­мы «мяг­ки­ми авто­кра­ти­я­ми» или «полу-авто­кра­ти­я­ми».

Я пред­ла­гаю рас­смат­ри­вать режим, создан­ный в Вен­грии Вик­то­ром Орба­ном после побе­ды его пар­тии на пар­ла­мент­ских выбо­рах в 2010 году, как «пост­ком­му­ни­сти­че­ское мафи­оз­ное госу­дар­ство». Опре­де­ле­ние «пост­ком­му­ни­сти­че­ское госу­дар­ство» явля­ет­ся не толь­ко отсыл­кой к исто­ри­че­ско­му пери­о­ду, но и ука­за­ни­ем, что подоб­ные госу­дар­ства ухо­дят кор­ня­ми в ком­му­ни­сти­че­ские дик­та­ту­ры, основ­ной харак­те­ри­сти­кой кото­рых была моно­по­лия госу­дар­ства на вла­де­ние соб­ствен­но­стью. Тер­мин «мафи­оз­ное госу­дар­ство» не явля­ет­ся пуб­ли­ци­сти­че­ским и не наде­лен какой-либо­эмо­ци­о­наль­но-оце­ноч­ной окрас­кой; его выбор обу­слов­лен тем, что он поз­во­ля­ет емко оха­рак­те­ри­зо­вать основ­ные чер­ты пра­вя­щей эли­ты, осо­бен­но­сти ее орга­ни­за­ции и иерар­хии.

Харак­те­ри­сти­ки этой отно­си­тель­но неболь­шой вер­хуш­ки ново­го авто­ри­тар­но­го обще­ства и обу­слов­ли­ва­ют прин­ци­пи­аль­ное отли­чие мафи­оз­но­го госу­дар­ства от ана­ло­гич­ных режи­мов, где эли­та наде­ле­на авто­ри­тар­ной вла­стью. Преж­де все­го сто­ит упо­мя­нуть, что в осно­ве систе­мы — что свой­ствен­но любой мафии — сов­мест­ные пред­при­я­тия, созда­те­ля­ми кото­рых явля­ют­ся соб­ствен­но чле­ны «семьи», а так­же дру­гие пред­ста­ви­те­ли поли­ти­че­ской эли­ты, при­ня­тые в «семью» бла­го­да­ря суще­ству­ю­щей систе­ме вза­и­мо­от­но­ше­ний. Чле­нов орга­ни­за­ции соеди­ня­ют кров­ные и парт­нер­ские узы, охва­ты­ва­ю­щие боль­шее и боль­шее чис­ло «семей», управ­ля­е­мых одним гла­вой, кото­рый под­чи­ня­ет себе пира­ми­даль­ную иерар­хию вла­сти. В мафи­оз­ном госу­дар­стве (пре­ступ­ной эли­те) под кон­тро­лем гла­вы «семьи» ока­зы­ва­ет­ся вся стра­на. Управ­ле­ние осу­ществ­ля­ет­ся под при­кры­ти­ем демо­кра­ти­че­ских инсти­ту­тов путем обре­те­ния вла­сти и посто­ян­но­го поис­ка новых средств для ее укреп­ле­ния.

В мафи­оз­ном госу­дар­стве име­ет место одно­вре­мен­ная кон­цен­тра­ция поли­ти­че­ской вла­сти и эко­но­ми­че­ско­го бла­го­со­сто­я­ния. Эти два поня­тия нахо­дят­ся в нераз­рыв­ной связ­ке. Далее рота­ция поли­ти­че­ских и эко­но­ми­че­ских элит про­ис­хо­дит не на демо­кра­ти­че­ской осно­ве или вслед­ствие рыноч­ных меха­низ­мов, но явля­ет­ся управ­ля­е­мым про­цес­сом, в кото­ром клю­че­вую роль зани­ма­ет место того или ино­го чело­ве­ка в создан­ной иерар­хии пра­вя­щей «семьи». В силу тако­го про­шло­го новые вла­дель­цы пред­при­я­тий ста­но­вят­ся не биз­не­сме­на­ми в дело­вом смыс­ле сло­ва, но сбор­щи­ка­ми нало­гов для «семьи ». Общее бла­го ста­но­вит­ся под­чи­не­но част­ным инте­ре­сам на посто­ян­ной осно­ве.

Реаль­ные зада­чи соци­аль­ной и эко­но­ми­че­ской поли­ти­ки оста­ют­ся в тени, и реше­ния при­ни­ма­ют­ся на осно­ве дру­гих сооб­ра­же­ний, напри­мер отмы­ва­ния денег. Точ­но так же, как и реаль­ная мафия, мафи­оз­ное госу­дар­ство стре­мит­ся лик­ви­ди­ро­вать быто­вую, непод­кон­троль­ную «семье» кор­руп­цию, и заме­нить ее цен­тра­ли­зо­ван­ным и фор­маль­но закон­ным меха­низ­мом пере­рас­пре­де­ле­ния средств.

Точ­но так же неза­кон­ное «при­нуж­де­ние к сотруд­ни­че­ству» заме­ня­ет­ся на фор­маль­но закон­ные госу­дар­ствен­ные тре­бо­ва­ния, целью кото­рых явля­ет­ся закреп­ле­ние бла­го­со­сто­я­ния поли­ти­че­ской семьи, нахо­дя­щей­ся у вла­сти. В то вре­мя как клас­си­че­ская мафия опи­ра­ет­ся на шан­таж, угро­зы, а ино­гда и физи­че­ское наси­лие, в мафи­оз­ном госу­дар­стве сфе­ры инте­ре­сов могут кор­рек­ти­ро­вать­ся псев­до­за­кон­ным госу­дар­ствен­ным при­нуж­де­ни­ем.

Важ­ней­шей осо­бен­но­стью мафи­оз­но­го госу­дар­ства явля­ет­ся его борь­ба с неза­ви­си­мы­ми накоп­ле­ни­я­ми финан­со­вых ресур­сов посред­ством раз­лич­ных форм наци­о­на­ли­за­ции. В отли­чие от соци­а­ли­сти­че­ских госу­дарств, наци­о­на­ли­за­ция здесь осу­ществ­ля­ет­ся даже не ради бла­га наци­о­наль­ной эко­но­ми­ки в целом, но исклю­чи­тель­но для роста бла­го­со­сто­я­ния кон­крет­ной поли­ти­ко-финан­со­вой груп­пы. К при­ме­ру, суще­ству­ет так назы­ва­е­мая бан­дит­ская наци­о­на­ли­за­ция — отъ­ем опре­де­лен­ных накоп­ле­ний, как это про­изо­шло в Вен­грии с част­ны­ми пен­си­он­ны­ми фон­да­ми. Мы можем так­же гово­рить о «наци­о­на­ли­за­ции рын­ка», когда вме­сто отъ­е­ма соб­ствен­но­сти у пред­при­ни­ма­те­лей госу­дар­ство про­сто наци­о­на­ли­зи­ру­ет опре­де­лен­ный вид эко­но­ми­че­ской актив­но­сти и начи­на­ет тор­го­вать кон­цес­си­я­ми на нее (в Вен­грии это про­изо­шло с пра­вом тор­гов­ли табач­ны­ми изде­ли­я­ми).

Суще­ству­ет и «наци­о­на­ли­за­ция ком­пе­тен­ций», что озна­ча­ет после­до­ва­тель­ный отъ­ем пол­но­мо­чий у мест­ных орга­нов вла­сти, мест­но­го само­управ­ле­ния. Далее мы можем гово­рить о «тран­зит­ной наци­о­на­ли­за­ции», когда биз­нес вре­мен­но пере­хо­дит под госу­дар­ствен­ный кон­троль, а затем сно­ва при­ва­ти­зи­ру­ет­ся, но уже лица­ми — чле­на­ми «семьи». Нако­нец, мож­но наблю­дать наци­о­на­ли­за­цию обще­ствен­ных услуг, когда издерж­ки оста­ют­ся на госу­дар­ствен­ном балан­се, а при­бы­ли — в част­ном кар­мане опре­де­лен­ных людей.

Клю­че­вы­ми игро­ка­ми в мафи­оз­ном госу­дар­стве явля­ют­ся поли­гар­хи — те, кто неза­кон­но исполь­зу­ет поли­ти­че­скую власть, что­бы полу­чить неза­кон­ное эко­но­ми­че­ское богат­ство. В то вре­мя как его поли­ти­че­ская власть откры­та, богат­ство поли­гар­ха скры­то от окру­жа­ю­щих. Поли­гарх управ­ля­ет биз­не­сом сво­ей семьи, как буд­то поли­ти­че­ским пред­при­я­ти­ем. Напря­мую ред­ко появ­ля­ясь на пуб­ли­ке, поли­гарх исполь­зу­ет под­став­ное лицо, кото­рое дей­ству­ет от его име­ни. У это­го лица нет поли­ти­че­ской вла­сти как тако­вой, но он запол­ня­ет собой ваку­ум меж­ду закон­ной и неза­кон­ной дея­тель­но­стью и слу­жит лицом для обще­ния с пуб­ли­кой. Таки­ми под­став­ны­ми лица­ми явля­ют­ся боль­шин­ство чинов­ни­ков в вен­гер­ских мини­стер­ствах и офи­ци­аль­ных руко­во­дя­щих лиц аффи­ли­ро­ван­ных с госу­дар­ством ком­па­ний.

Поми­мо поли­гар­хов в мафи­оз­ном госу­дар­стве есть и обыч­ные оли­гар­хи, кото­рые исполь­зу­ют эко­но­ми­че­ское богат­ство, полу­чен­ное закон­ным путем, для при­об­ре­те­ния поли­ти­че­ско­го вли­я­ния. В их слу­чае види­ма толь­ко эко­но­ми­че­ская власть, в то вре­мя как власть поли­ти­че­ская скры­та в тени. Оли­гар­хи отли­ча­ют­ся как от про­сто круп­ных пред­при­ни­ма­те­лей, так и от воро­тил кри­ми­наль­но­го мира. Биз­нес­мен дей­ству­ет в усло­ви­ях про­зрач­ных рыноч­ных меха­низ­мов и обще­ствен­но­го кон­тро­ля, а его авто­но­мия от поли­ти­че­ских групп, нахо­дя­щих­ся у вла­сти в теку­щий момент, гаран­ти­ро­ва­на зако­ном. Пре­ступ­ный пред­при­ни­ма­тель (нар­ко­тор­го­вец, суте­нер) рабо­та­ет в прин­ци­пи­аль­но неза­кон­ном поле и стре­мит­ся сра­зу пере­ве­сти любой кон­фликт с госу­дар­ствен­ным чинов­ни­ком в неза­кон­ную плос­кость. Оли­гарх же ищет неза­кон­ной под­держ­ки для закон­ной дея­тель­но­сти, исполь­зуя кор­руп­цию как инстру­мент.

В пост­ком­му­ни­сти­че­ских госу­дар­ствах оли­гар­хи созда­ва­ли груп­пы вли­я­ния, кото­рые боро­лись меж­ду собой, не выстра­и­вая при этом еди­ной иерар­хии. В мафи­оз­ной же стране бла­го­со­сто­я­ние оли­гар­ха напря­мую зави­сит от его свя­зи с «крест­ным отцом» систе­мы — поли­гар­хом. Имен­но на этом постро­е­на иерар­хия: «оли­гар­хи ближ­не­го кру­га», «при­ня­тые в “семью” оли­гар­хи», «сдав­ши­е­ся оли­гар­хи», «кон­тро­ли­ру­е­мые оли­гар­хи», «ней­траль­ные оли­гар­хи» и «оли­гар­хи-про­тив­ни­ки».

Важ­ную роль игра­ет так­же «бро­кер-кор­руп­ци­о­нер» — посред­ник, кото­рый обес­пе­чи­ва­ет связь меж­ду раз­лич­ны­ми участ­ни­ка­ми кор­руп­ци­он­ных сде­лок или при­да­ет закон­ный облик неза­кон­ной дея­тель­но­сти. Эту роль выпол­ня­ют, как пра­ви­ло, экс­пер­ты или адво­ка­ты.

Нако­нец, клю­че­вое место в систе­ме зани­ма­ют силы без­опас­но­сти «семьи», в кото­рые вхо­дят раз­но­об­раз­ные струк­ту­ры — от отде­лов по борь­бе с тер­ро­риз­мом до част­ных охран­ных пред­при­я­тий, задей­ство­ван­ных в охране пред­при­я­тий «семьи» и фут­боль­ных фана­тов.

При­ня­тие реаль­ных реше­ний, вли­я­ю­щих на раз­ви­тие стра­ны, в мафи­оз­ном госу­дар­стве осу­ществ­ля­ет­ся в закры­тую. Чем-то это напо­ми­на­ет Полит­бю­ро, дей­ство­вав­шее в ком­му­ни­сти­че­ских госу­дар­ствах, одна­ко в дан­ном слу­чае пра­виль­нее исполь­зо­вать тер­мин «полип-бюро», в кото­рое вхо­дят клю­че­вые фигу­ры «семьи», нахо­дя­щей­ся у вла­сти.

С точ­ки зре­ния соци­аль­ных струк­тур мафи­оз­ное госу­дар­ство созда­ет систе­му патер­на­лист­ско-кли­ент­ских отно­ше­ний, кото­рые стро­ят­ся в иерар­хич­ной фор­ме, с гла­вой «семьи», нахо­дя­щим­ся на вер­шине пира­ми­ды. Под при­кры­ти­ем госу­дар­ствен­ных инсти­ту­тов демо­кра­ти­че­ское обще­ство с его мно­же­ством сла­бых гори­зон­таль­ных свя­зей заме­ня­ет­ся на иерар­хич­ное обще­ство с низ­ким чис­лом проч­ных соци­аль­ных свя­зей. Отно­ше­ния «патрон-кли­ент» ведут в пер­спек­ти­ве к уни­что­же­нию авто­но­мии инди­ви­да и появ­ле­нию цепоч­ки зави­си­мо­стей, осо­бен­но в поли­ти­че­ской сфе­ре.

При­ме­ча­тель­но, что систе­ма закры­та: из нее нель­зя вый­ти доб­ро­воль­но, но мож­но быть изгнан­ным с пред­ска­зу­е­мы­ми послед­стви­я­ми. В поли­ти­че­ской сфе­ре мы наблю­да­ем обес­це­ни­ва­ние роли поли­ти­че­ских инсти­ту­тов, чьи функ­ции под­ме­ня­ют­ся воле­вы­ми реше­ни­я­ми гла­вы госу­дар­ства, кото­рый ведет себя как соб­ствен­ник стра­ны. Пра­во зако­на заме­ня­ет­ся зако­ном пра­вя­ще­го. Во все бюро­кра­ти­че­ские инсти­ту­ты вхо­дят «комис­са­ры» пра­вя­щей «семьи».

Нако­нец, послед­няя клю­че­вая харак­те­ри­сти­ка мафи­оз­но­го госу­дар­ства: оно не явля­ет­ся осно­ван­ным на какой-либо идео­ло­гии, но исполь­зу­ет их для бла­га «семьи». Внут­ри стра­ны наблю­да­ют­ся фор­мы исклю­че­ния опре­де­лен­ных групп, кото­рые не впи­сы­ва­ют­ся в кар­ти­ну мира, созда­ва­е­мую «семьей». Не явля­ясь частью патер­на­лист­ской систе­мы, они вынуж­де­ны стал­ки­вать­ся со все­ми послед­стви­я­ми пре­бы­ва­ния в каче­стве чужа­ков. Для Вик­то­ра Орба­на и его кол­лек­ти­вист­ско-наци­о­на­ли­сти­че­ско­го госу­дар­ства таки­ми изго­я­ми явля­ют­ся цыгане, без­ра­бот­ные, без­дом­ные. При этом пар­тия Орба­на — праг­ма­ти­ки. Они не любят бан­ки не пото­му, что не любят евре­ев, но пото­му, что хотят управ­лять бан­ка­ми сами. Не явля­ют­ся чле­ны пар­тии и ксе­но­фо­ба­ми, но, посколь­ку их целе­вая ауди­то­рия тако­ва, они исполь­зу­ют эту рито­ри­ку.

Оста­ет­ся один инте­рес­ный вопрос: как дол­го евро­пей­ские нало­го­пла­тель­щи­ки будут опла­чи­вать рост богат­ства отдель­ной поли­ти­че­ской «семьи»?

ОБ АВТОРЕ:

Балинт Мажьяр полу­чил сте­пень док­то­ра поли­ти­че­ской эко­но­мии и маги­стра исто­рии и социо­ло­гии в Науч­ном уни­вер­си­те­те им. Лоран­да Этве­ша г. Буда­пешта. В 1977—1990 гг. зани­мал­ся науч­ной дея­тель­но­стью в ряде науч­но-иссле­до­ва­тель­ских инсти­ту­тов.

В 1979—1990 гг. был актив­но вовле­чен в защи­ту прав чело­ве­ка, всту­пив в ряды анти­ком­му­ни­сти­че­ской оппо­зи­ции. Вхо­дил в состав руко­вод­ства Вен­гер­ской либе­раль­ной пар­тии (Аль­ян­са сво­бод­ных демо­кра­тов) с момен­та ее осно­ва­ния в 1988 г. и до 2009 г. В 1988—1990 гг. участ­во­вал в уста­нов­ле­нии демо­кра­тии в Вен­грии, под­дер­жи­вая сме­ну режи­ма мир­ным путем.

Всту­пив в долж­ность мини­стра обра­зо­ва­ния, стал ини­ци­а­то­ром рефор­мы систе­мы госу­дар­ствен­но­го обра­зо­ва­ния, в част­но­сти выс­ше­го обра­зо­ва­ния, кото­рую актив­но пре­тво­рял в жизнь. Сде­лал сме­лый шаг в сто­ро­ну более доступ­но­го обра­зо­ва­ния, осно­ван­но­го на инди­ви­ду­аль­ных спо­соб­но­стях уча­щих­ся. Реа­ли­зо­вал спе­ци­аль­ную про­грам­му Schoolnet, направ­лен­ную на повы­ше­ние ком­пью­тер­ной гра­мот­но­сти. Руко­во­дил про­цес­сом внед­ре­ния в стране Болон­ской систе­мы выс­ше­го обра­зо­ва­ния, а так­же модер­ни­за­ци­ей адми­ни­стра­тив­ной и ком­мер­че­ской струк­ту­ры вен­гер­ских вузов. Внед­рил обще­го­су­дар­ствен­ную про­грам­му PPP, при­зван­ную обно­вить вузов­скую инфра­струк­ту­ру. Явля­ет­ся авто­ром Акта об инно­ва­ци­ях и созда­те­лем Инно­ва­ци­он­но­го фон­да.

Зани­мал долж­ность вице-пред­се­да­те­ля Сове­та наци­о­наль­но­го раз­ви­тия, воз­глав­ля­е­мо­го пре­мьер-мини­стром (2006—2008), а так­же долж­ность гос­сек­ре­та­ря Мини­стер­ства наци­о­наль­но­го раз­ви­тия (2007—2008). Будучи гос­сек­ре­та­рем, нес ответ­ствен­ность за рас­пре­де­ле­ние средств, полу­ча­е­мых из бюд­же­та ЕС, кото­рые вкла­ды­вал в мас­штаб­ные про­ек­ты в обла­сти обра­зо­ва­ния и куль­ту­ры.

В 2008—2012 гг. был чле­ном Управ­ля­ю­ще­го сове­та Евро­пей­ско­го инсти­ту­та инно­ва­ций и тех­но­ло­гий (EIT). Явля­ет­ся одним из учре­ди­те­лей и чле­нов сове­та дирек­то­ров непра­ви­тель­ствен­ной орга­ни­за­ции Empowering European Universities.

С 2010 г. при­ни­ма­ет уча­стие в мис­си­ях Дет­ско­го фон­да ООН (ЮНИСЕФ) и фон­да «Отры­тое обще­ство» (OSF), предо­став­ляя кон­суль­та­ции при реа­ли­за­ции обра­зо­ва­тель­ных реформ в стра­нах Восточ­ной Евро­пы (Мол­до­вы, Бол­га­рии, Маке­до­нии, Румы­нии).

В 2011—2014 гг. сотруд­ни­чал с Наци­о­наль­ным демо­кра­ти­че­ским инсти­ту­том по меж­ду­на­род­ным вопро­сам (США) в каче­стве экс­пер­та по демо­кра­ти­че­ским рефор­мам и наблю­да­те­ля на выбо­рах в Ливии и Туни­се.

Так­же рабо­та­ет стра­те­ги­че­ским кон­суль­тан­том в Financial Research Plc. в Буда­пеш­те.