Нацхолдинги подрывают экономику Казахстана

Экономист Рахим Ошакбаев считает, что шанс избавиться от квазигоссектора будет только тогда, когда в бюджете и Нацфонде закончатся деньги.

Вопре­ки наме­ре­ни­ям вла­стей сни­зить долю ква­зи­гос­сек­то­ра в эко­но­ми­ке, при­ва­ти­зи­ро­вав часть акти­вов наци­о­наль­ных хол­дин­гов, она, напро­тив, про­дол­жа­ет уве­ли­чи­вать­ся. Более того, скон­цен­три­ро­ван­ные на сче­тах и депо­зи­тах бан­ков колос­саль­ные сред­ства ква­зи­гос­ком­па­ний несут серьез­ные рис­ки деста­би­ли­за­ции на валют­ном рынке.

Поче­му про­ис­хо­дит рост доли ква­зи­гос­сек­то­ра в ВВП, к чему это может при­ве­сти и какое вли­я­ние могут ока­зать сред­ства нац­ком­па­ний в бан­ках на обмен­ный курс и реаль­ные дохо­ды насе­ле­ния, мы попро­си­ли рас­ска­зать эко­но­ми­ста, дирек­то­ра Цен­тра при­клад­ных иссле­до­ва­ний «Талап» Рахи­ма Ошакбаева.

 – Рахим Саке­но­вич, доля акти­вов нац­хол­дин­гов ФНБ «Самрук-Казы­на», «Бай­те­рек», «КазА­гро» и их «дочер­них струк­тур» достиг­ла око­ло 60% ВВП, или более $84 млрд, и про­дол­жа­ет уве­ли­чи­вать­ся. Как Вы оце­ни­ва­е­те такое поло­же­ние вещей? 

– Нач­ну с того, что мы пыта­ем­ся оце­нить, какие иска­же­ния для рын­ка и сво­бод­ной кон­ку­рен­ции созда­ет дело­вая актив­ность нац­хол­дин­гов, какое пози­тив­ное и нега­тив­ное вли­я­ние она ока­зы­ва­ет на денеж­ный и тру­до­вой рынок.

Сей­час мож­но ска­зать с уве­рен­но­стью, что сте­пень госу­дар­ствен­но­го уча­стия в раз­лич­ных эко­но­ми­че­ских сфе­рах уве­ли­чи­ва­ет­ся. И если кто-то из наблю­да­те­лей попы­та­ет­ся обри­со­вать казах­стан­скую эко­но­ми­ку образ­ца 2017 года, то, я думаю, одной из умест­ных харак­те­ри­стик будет то, что про­ис­хо­дит уси­ле­ние про­цес­сов огосударствления.

Все мы сви­де­те­ли того, что за счет госу­дар­ства идет финан­со­вая под­пит­ка не толь­ко ква­зи­гос­струк­тур, но и спа­се­ние бан­ков­ско­го сек­то­ра. При­чем про­грам­ма Наци­о­наль­но­го бан­ка по оздо­ров­ле­нию бан­ков вто­ро­го уров­ня преду­смат­ри­ва­ет рас­ши­ре­ние госу­ча­стия в бан­ков­ской деятельности.

На этом фоне мы видим, что, с одной сто­ро­ны, гла­ва госу­дар­ства дает чет­кие пору­че­ния сни­зить долю госу­ча­стия в эко­но­ми­ке, а с дру­гой сто­ро­ны, по фак­ту про­ис­хо­дят про­ти­во­по­лож­ные процессы.
 – Вы гово­ри­ли, что рас­смат­ри­ва­е­те вли­я­ние дея­тель­но­сти ква­зи­гос­сек­то­ра на рынок тру­да. И к каким выво­дам Вы пришли? 

– Я счи­таю, что дея­тель­ность нац­хол­дин­гов созда­ет гигант­ские иска­же­ния на этом рын­ке. В этих струк­ту­рах неры­ноч­ная опла­та тру­да, созда­ю­щая непра­виль­ную мотивацию.
– Что Вы име­е­те в виду? 

– Если, напри­мер, в нац­ком­па­ни­ях офис-мене­джер, услов­но гово­ря, полу­ча­ет 200 тысяч тен­ге и выше, а рабо­чий – «синий ворот­ни­чок», кото­рый рабо­та­ет на мебель­ной фаб­ри­ке, – 70 тысяч тен­ге, то при такой боль­шой «вил­ке» в зар­пла­тах боль­шин­ство моло­де­жи будет стре­мить­ся рабо­тать в квазигоссекторе.

Я думаю, если про­ве­сти опрос сре­ди моло­дых спе­ци­а­ли­стов, где они хоте­ли бы рабо­тать, то осно­ван­ная часть из них изъ­явит жела­ние тру­дить­ся в «Самрук-Казыне», «Бай­те­ре­ке», «КазА­гро» и так далее. А все пото­му, что там высо­кие зар­пла­ты, хоро­шие бону­сы и прак­ти­че­ски ника­кой ответственности.
– С 2007 года госу­дар­ство выде­ли­ло ква­зи­гос­ком­па­ни­ям око­ло $34 млрд. Насколь­ко оправ­да­ны столь мас­штаб­ные вливания? 

– В 90-х годах про­шло­го века гла­ва госу­дар­ства актив­но про­во­дил рыноч­ные рефор­мы, и в резуль­та­те Казах­стан был пер­вым из всех пост­со­вет­ских госу­дарств при­знан США стра­ной с рыноч­ной эко­но­ми­кой. Но сей­час один из фун­да­мен­таль­ных прин­ци­пов рыноч­ной эко­но­ми­ки – мини­маль­ное уча­стие госу­дар­ства в эко­но­ми­че­ской дея­тель­но­сти – серьез­но подо­рван и про­дол­жа­ет подрываться.
– Тогда воз­ни­ка­ет вполне рито­ри­че­ский вопрос: насколь­ко оправ­да­ны мас­штаб­ные вло­же­ния гос­средств в нац­хол­дин­ги и их «доч­ки»?

– Абсо­лют­но неоправ­дан­ные. Я не верю в успеш­ность госу­дар­ствен­но­го капи­та­лиз­ма в Казах­стане, при­ни­мая во вни­ма­ние сла­бость наших инсти­ту­тов, кото­рые не могут кон­тро­ли­ро­вать ни эффек­тив­ность инве­сти­ро­ва­ния нац­хол­дин­га­ми гос­средств, ни про­ти­во­дей­ство­вать коррупции.
– А что делать? 

– Я счи­таю, что нуж­но при­ни­мать реши­тель­ные меры. В свое вре­мя мы пред­ла­га­ли пра­ви­тель­ству так назы­ва­е­мый исчер­пы­ва­ю­щий закры­тый спи­сок пред­при­я­тий, кото­рые будут оста­вать­ся в госу­дар­ствен­ной соб­ствен­но­сти, а те ком­па­нии, что не попа­ли в этот спи­сок, долж­ны либо быть при­ва­ти­зи­ро­ва­ны в уста­нов­лен­ные сро­ки, либо ликвидированы.
– Но вот уже не пер­вый год мы слы­шим заяв­ле­ния о необ­хо­ди­мо­сти про­ве­де­ния вто­рой вол­ны при­ва­ти­за­ции. Одна­ко наблю­да­ем, что доля ква­зи­гос­сек­то­ра в эко­но­ми­ке толь­ко уве­ли­чи­ва­ет­ся. Поче­му на сло­вах гово­рит­ся одно, а на деле полу­ча­ют­ся совер­шен­но про­ти­во­по­лож­ные результаты? 

– Объ­яс­ня­ет­ся это тем, что Казах­стан попал в инсти­ту­ци­о­наль­ную ловуш­ку. Заклю­ча­ет­ся она в том, что ква­зи­гос­сек­тор, акку­му­ли­ро­вав очень серьез­ные акти­вы, финан­со­вые пото­ки и сфе­ры дея­тель­но­сти, где мож­но извле­кать хоро­шую при­быль, при­об­рел огром­ную пере­го­вор­ную силу и неве­ро­ят­ную живучесть.

В резуль­та­те даже ни пору­че­ния пре­зи­ден­та, ни пору­че­ния пре­мьер-мини­стра не могут изме­нить ситу­а­цию. То есть полу­ча­ет­ся так: есть гла­ва госу­дар­ства, пар­ла­мент, пра­ви­тель­ство, кото­рые ста­вят зада­чи и при­о­ри­те­ты, но ква­зи­гос­сек­тор все выхо­ла­щи­ва­ет и замы­ли­ва­ет. А вре­мя идет, насту­па­ет пси­хо­ло­ги­че­ская уста­лость. В резуль­та­те все преж­ние ини­ци­а­ти­вы забы­ва­ют­ся, а с уче­том сла­бо­сти и незре­ло­сти наших инсти­ту­тов неко­го при­влечь к ответ­ствен­но­сти и заста­вить ее нести.

Под­ни­ми­те инфор­ма­цию счет­но­го коми­те­та за послед­ние пять лет. В ней пря­мо ука­за­ны мину­сы дея­тель­но­сти квазигосструктур.
– И в чем Вы види­те глав­ную проблему? 

– В том, что уже про­изо­шло инсти­ту­ци­о­наль­ное закреп­ле­ние суще­ству­ю­ще­го поло­же­ния нац­хол­дин­гов. И воз­ни­ка­ет впе­чат­ле­ние, что един­ствен­ный шанс изба­вить­ся от ква­зи­гос­сек­то­ра насту­пит толь­ко тогда, когда в гос­бюд­же­те и Нац­фон­де закон­чат­ся день­ги, пото­му что они их как выса­сы­ва­ли, так и про­дол­жа­ют выса­сы­вать. Напри­мер, в 2016 году был выде­лен рекорд­ный раз­мер транс­фер­тов ква­зи­гос­сек­то­ру для реа­ли­за­ции гос­про­грамм. Образ­но гово­ря, сего­дня ква­зи­гос­струк­ту­ры пред­став­ля­ют собой тон­кое буты­лоч­ное гор­лыш­ко, через кото­рое идут все гос­сред­ства на реа­ли­за­цию про­грамм госу­дар­ства и там оседают.
– А не кажет­ся ли Вам, что так про­ис­хо­дит из-за того, что в эко­но­ми­че­ски бла­го­при­ят­ные годы ква­зи­гос­струк­ту­ры нако­пи­ли боль­шие внеш­ние дол­ги – более $23 млрд, по кото­рым при­шло вре­мя рас­счи­ты­вать­ся как раз в кри­зис­ный пери­од? То есть полу­ча­ет­ся, что сей­час ква­зи­гос­сек­тор пыта­ет­ся пере­ло­жить свои дол­ги на пле­чи государства? 

– Да, совер­шен­но вер­но. Так оно и есть. И при­чем те, кто делал эти заим­ство­ва­ния, как мы видим на при­ме­ре ЕНПФ, потом не отве­ча­ет за их воз­врат из-за высо­кой кад­ро­вой мобиль­но­сти в этих структурах.
– Толь­ко по состо­я­нию на 1 июля 2016 года ком­па­нии ква­зи­гос­сек­то­ра дер­жа­ли на сче­тах и депо­зи­тах бан­ков око­ло 5,4 трлн тен­ге, что состав­ля­ло более 20% акти­вов все­го бан­ков­ско­го сек­то­ра Казах­ста­на на тот пери­од. Какие рис­ки Вы види­те в том, что такая круп­ная сум­ма нац­хол­дин­гов и их «дочек» сосре­до­то­че­на в бан­ков­ском секторе? 

– Это созда­ет гигант­ские иска­же­ния. Потом я еще не видел ни одно­го иссле­до­ва­ния, кото­рое бы отве­ча­ло на вопрос, какую при­быль полу­чил ква­зи­гос­сек­тор как один из основ­ных постав­щи­ков лик­вид­но­сти для бан­ков вто­ро­го уров­ня в резуль­та­те деваль­ва­ции 2015 года. Я думаю, что это боль­шая сумма.

Но то ли еще будет. Нас ждет оче­ред­ное суще­ствен­ное, если не дра­ма­ти­че­ское, ослаб­ле­ние тен­ге в бли­жай­шее вре­мя. В этой ситу­а­ции не исклю­че­но, что тен­го­вые сред­ства ква­зи­гос­сек­то­ра в бан­ках будут пере­во­дить­ся в доллары.

Поэто­му нетруд­но пред­ста­вить, что может про­изой­ти в усло­ви­ях, когда более 50% всей налич­но­сти в бан­ков­ском сек­то­ре и треть депо­зи­тов от всех юри­ди­че­ских и физи­че­ских лиц фор­ми­ру­ют все­го три нацхолдинга.

– Все это застав­ля­ет при­во­дить ана­ло­гии со спе­ку­ля­тив­ной стра­те­ги­ей carry trade, когда из-за раз­ни­цы в сто­и­мо­сти денег в раз­ных стра­нах игро­ки зани­ма­ют сред­ства в валю­те по мень­ше­му про­цен­ту и раз­ме­ща­ют их в акти­вы в той валю­те, сто­и­мость кото­рой выше. Но если, напри­мер, в Рос­сии эту стра­те­гию про­во­дят зару­беж­ные игро­ки, то у нас, полу­ча­ет­ся, эту роль выпол­ня­ют рези­ден­ты из квазигоссектора? 

– Совер­шен­но вер­но. Но нуж­но пони­мать, что весь этот бан­кет идет за наш с вами счет, пото­му что ослаб­ле­ние тен­ге вызы­ва­ет всплеск инфля­ции и финан­со­вую деста­би­ли­за­цию. В резуль­та­те пада­ют реаль­ные дохо­ды насе­ле­ния, не гово­ря уже о том, что это в оче­ред­ной раз бьет по дове­рию к регулятору.

– Но Наци­о­наль­ный банк все настой­чи­вее пыта­ет­ся убе­дить в том, что он не вме­ши­ва­ет­ся в кур­со­об­ра­зо­ва­ние тен­ге и после­до­ва­тель­но про­во­дит поли­ти­ку инфля­ци­он­но­го тар­ге­ти­ро­ва­ния. А как Вы счи­та­е­те, воз­мож­на ли в прин­ци­пе реа­ли­за­ция этой поли­ти­ки в нынеш­них эко­но­ми­че­ских усло­ви­ях Казахстана? 

– Нет. Это фик­ция. По сути, на мой взгляд, то, что Нац­банк дела­ет, назы­вая это поли­ти­кой инфля­ци­он­но­го тар­ге­ти­ро­ва­ния, через урав­не­ние пра­ви­ла Тей­ло­ра (пра­ви­ло денеж­но-кре­дит­ной поли­ти­ки, опре­де­ля­ю­щее соот­вет­ствие номи­наль­ной базо­вой став­ки в слу­чае изме­не­ния пока­за­те­лей ВВП, инфля­ции и заня­то­сти. – Каз­ТАГ) через про­цент­ный канал, на дан­ном эта­пе фак­ти­че­ски не реа­ли­зу­е­мо в Казах­стане. Поэто­му регу­ля­тор вынуж­ден наду­вать щеки и делать вид, что он на что-то вли­я­ет, а на самом деле толь­ко накап­ли­ва­ет дисбалансы.

– И поче­му так происходит? 

– Пер­вая про­бле­ма в том, что в нынеш­них эко­но­ми­че­ских усло­ви­ях Казах­ста­на не может быть сво­бод­но­пла­ва­ю­ще­го обмен­но­го кур­са. Да, Нац­банк бра­ви­ру­ет тем, что он не вме­ши­ва­ет­ся в кур­со­об­ра­зо­ва­ние. Одна­ко вме­сте с тем мы видим гигант­ский объ­ем лик­вид­но­сти, кото­рый он сте­ри­ли­зу­ет на рын­ке, спра­вед­ли­во опа­са­ясь того, что если это­го не делать, тогда курс тен­ге силь­но ослабнет.

Но тогда полу­ча­ет­ся, что он вме­ши­ва­ет­ся в кур­со­об­ра­зо­ва­ние? В этих усло­ви­ях о каком сво­бод­но­пла­ва­ю­щем обмен­ном кур­се может идти речь? Конеч­но, Нац­банк не при­зна­ет, что про­во­дит сте­ри­ли­за­цию денеж­ной мас­сы для того, что­бы удер­жи­вать курс тен­ге, и вынуж­ден гово­рить о том, что он про­во­дит ее для сни­же­ния и удер­жа­ния инфля­ции в обо­зна­чен­ном целе­вом коридоре.

Вто­рой момент заклю­ча­ет­ся в том, что «двой­ной ман­дат» (нуж­ный баланс меж­ду кон­тро­лем над инфля­ци­ей и сти­му­ли­ро­ва­ни­ем эко­но­ми­че­ско­го роста. – Каз­ТАГ) нынеш­нее руко­вод­ство Нац­бан­ка про­сто игно­ри­ру­ет, тогда как в теку­щей эко­но­ми­че­ской ситу­а­ции упор необ­хо­ди­мо делать на росте эко­но­ми­ки и, соот­вет­ствен­но, про­во­дить сти­му­ли­ру­ю­щую моне­тар­ную поли­ти­ку. Но сей­час регу­ля­тор ее не про­во­дит, ссы­ла­ясь на то, что его зада­ча – тар­ге­ти­ро­ва­ние инфляции.

– Но раз­ве Вы про­тив того, что­бы инфля­ция была на низ­ком уровне? 

– Нет, я кате­го­ри­че­ски под­дер­жи­ваю то, что­бы инфля­ция была низ­кой. Но вопрос заклю­ча­ет­ся в том, смо­жем ли мы это­го достичь исклю­чи­тель­но моне­тар­ны­ми спо­со­ба­ми? Нац­банк все­гда ссы­лал­ся на то, что в Казах­стане вклад немо­не­тар­ных фак­то­ров в рост инфля­ции зна­чи­тель­но пре­ва­ли­ру­ет над монетарными.

Помни­те, как один из преды­ду­щих пред­се­да­те­лей Наци­о­наль­но­го бан­ка Гри­го­рий Мар­чен­ко гово­рил, когда не уда­ва­лось достичь целе­вых пока­за­те­лей по инфля­ции, что регу­ля­тор со сво­ей сто­ро­ны все сде­лал, что­бы удер­жать рост цен в обо­зна­чен­ном диа­па­зоне, поэто­му все вопро­сы к пра­ви­тель­ству, посколь­ку вклад немо­не­тар­ных фак­то­ров в инфля­ци­он­ные про­цес­сы очень боль­шой. Но тогда сле­ду­ет задать­ся вопро­сом, а поче­му не про­во­ди­лась ско­ор­ди­ни­ро­ван­ная фис­каль­ная и моне­тар­ная политика?

Но самое глав­ное заклю­ча­ет­ся в отве­те на вопрос, от чего в Казах­стане зави­сит инфля­ция. Кто-нибудь делал у нас на доступ­ном язы­ке соот­вет­ству­ю­щее иссле­до­ва­ние? Нет, никто не делал.

– А воз­глав­ля­е­мый Вами Центр при­клад­ных иссле­до­ва­ний «Талап»?

– Мы сей­час пыта­ем­ся при­ме­нить раз­ные под­хо­ды, оце­ни­вая при­чи­ны инфля­ции в Казах­стане. По пред­ва­ри­тель­ным резуль­та­там, могу ска­зать, что у нас очень высо­кая зави­си­мость инфля­ции от обмен­но­го кур­са: если тен­ге замет­но осла­бе­ва­ет, то это ока­зы­ва­ет силь­ное вли­я­ние на рост цен, и в первую оче­редь на удо­ро­жа­ние импорта.

В ито­ге полу­ча­ет­ся замкну­тый круг: регу­ля­тор сте­ри­ли­зу­ет лик­вид­ность, что­бы пока­зать, что про­ис­хо­дит сво­бод­ное кур­со­об­ра­зо­ва­ние и обмен­ный курс явля­ет­ся ста­биль­ным, хотя это не так. Но тем самым он пере­кла­ды­ва­ет реше­ние про­бле­мы на пле­чи буду­ще­го гла­вы Нац­бан­ка, что, на мой взгляд, без­от­вет­ствен­но. Сле­ду­ю­щий пред­се­да­тель дела­ет то же самое, а про­бле­ма не реша­ет­ся, и так по кру­гу. Все это в ито­ге фун­да­мен­таль­но под­ры­ва­ет дове­рие к регулятору.

– Как Вы отно­си­тесь к ини­ци­а­ти­ве Нац­бан­ка про­да­вать свои ноты населению? 

– Крайне нега­тив­но. Пла­ни­ру­ет­ся, что реа­ли­за­ция этой ини­ци­а­ти­вы будет про­хо­дить на базе блок­чей­на. Но созда­ет­ся впе­чат­ле­ние, что Нац­банк про­сто пыта­ет­ся сле­до­вать моде, минуя юри­ди­че­ские вопро­сы. Но госор­ган не впра­ве что-либо делать без нор­ма­тив­но-пра­во­вой базы.

– Потом реа­ли­за­ция этой ини­ци­а­ти­вы создаст кон­ку­рен­цию, в част­но­сти, бан­ков­ским депозитам? 

– Да, конеч­но. Это серьез­но иска­зит рынок. Более того, воз­ник­нет оче­ред­ной кон­фликт инте­ре­сов, хотя у Нац­бан­ка этих кон­флик­тов и так мно­го, о чем он, конеч­но, молчит.

И послед­нее, что меня сму­ща­ет в этой ини­ци­а­ти­ве, – это то, для чего она реа­ли­зу­ет­ся. Объ­яс­не­ние это­му я вижу толь­ко одно – что­бы изы­мать лик­вид­ность. А если это так, то зна­чит, что лик­вид­но­сти в систе­ме слиш­ком мно­го. В резуль­та­те может воз­ник­нуть еще один серьез­ный денеж­ный навес на рын­ке, кото­рый рано или позд­но при­ве­дет к оче­ред­но­му обваль­но­му паде­нию обмен­но­го кур­са, а за ним – и к росту инфляции.

Ори­ги­нал ста­тьи: Новая Газе­та Казахстан

You must be logged in to post a comment Login

Widgetized Section

Go to Admin » appearance » Widgets » and move a widget into Advertise Widget Zone