Грандиозный «распил» Кашагана

Казахстан получил независимость в результате распада СССР в начале 1992 года, а уже через полгода лидер молодого государства Нурсултан Назарбаев принял решение начать подготовительные работы для организации нефтедобычи на Каспи. В итоге национальной идеей Казахстана стала нефтяная мечта. Предполагалось, что новые неиссякаемые запасы нефти превратят страну, как минимум, в Кувейт.

А затем последовали два десятилетия ожиданий. Ждали не просто нефть с каспийского шельфа, ждали светлое будущее. Под эти ожидания подстраивалась внутренняя и внешняя политика страны. Тем более что за разработку последней отвечал американский консультант казахстанского президента Джеймс Гиффен, который был известен на Западе, как «мистер Казахстан» за его активную роль в подготовке ключевых соглашений на разработку нефти.

На протяжении всего это времени внешняя и внутренняя политика страны определялась этими ожиданиями.   Но в итоге пузырь нефтяных надежд лопнул, что привело к краху всей экономической стратегии Казахстана. Это основной вывод опубликованного недавно доклада с «говорящим» названием“Кашаганский пузырь”.

Подготовленный неправительственной организацией Crude Accountability, этот доклад по сути представляет историю Кашагана как типичный колониальный проект, обвиняя в его провале не столько казахстанские власти, сколько западные корпорации, которые реализовали свой собственный Клондайк, даже не начав добычу нефти. Несмотря на идеологизированный подход, доклад в принципе точно отражает историю проекта и в этом собственно состоит его значение.

Но на самом деле Кашаган, конечно, не провалился. Он оказался в надежных руках менеджеров американского гиганта ExxonMobil, бывший президент которого занимает сейчас пост Государственного секретаря США, и китайских акционеров, которые скорее всего заинтересованы не столько в добыче нефти, сколько в ее поставке на китайский рынок. Такой сценарий выглядит куда более вероятным для будущего Казахстана.

Деконструкция Кашагана

Структура, как правило, следует за стратегией. Это хорошо известное правило позволяет нам произвести «обратную операцию» — на основе изменений структуры управления Кашаганом оценить изменения в стратегии участников консорциума. Операция необходима для того, чтобы выявить реальные, а не заявляемые предпочтения участников проекта по разработке Каспийского шельфа.

Реальная стратегия  это не просто правдивые признания самих стратегов, это их действия, которые обусловлены сочетанием самых разных обстоятельств и действий других игроков. И понять эту совокупность гораздо сложнее, чем анализировать отражения этих изменений на структуре управления проектом.

Первая и самая очевидная особенность структуры управления Кашаганом —  частота, с которой структура менялась.  Четыре раза  менялась модель управления проектом и шесть раз —  состав участников консорциума. И каждая из этих перемен была очень говорящей.

Большая игра. Сто лет спустя.

Первым оператором проекта была государственная компания «Казахстанкаспийшельф», созданная в феврале 1993 года. Собственно, управлять тогда ещё было нечем, и государство сосредоточилось на формировании состава участников проекта.  В мае 1993 года список был сформирован. В него (кроме самого правительства РК) вошли семь частных корпораций.

Главной стратегической задачей в тот момент было создать правовые рамки для проведения геологоразведочных работ на казахстанском шельфе, который имел заповедный статус. Для этого, напоминают авторы доклада, 23 сентября 1993 года правительство Казахстана принимает Постановление, которое снимает запрет на разведку и добычу нефти на Северном Каспии и разрешает разведку  с «учетом специальных экологических условий».

Вполне очевидно, что все операционные риски предприятия могла взять на себя могла только государственная компания.  Но в 1998 году государство уступает место управляющего корпорации Казахстанской международной шельфовой операционной компанией» (Offshore Kazakhstan International Operating Company, OKIOC).

Формальным основанием для этого решения стало подписание в 1997 году Соглашения о разделе продукции (СРП) по Северному Каспию. В компанию вошли все участники консорциума — в соответствии со своими долями. Доля Казахстана в проекте составила 14,3%.

Таким образом, национальная идея нефтяного обогащения на практике трансформировалась в участии в проекте, который обещал быть сложным и «неторопливым». А инструментов для влияния на его ход у государства уже не было.  В первой редакции OKIOC представляла собой «коллективный разум» — в ее управлении могли участвовать все участники консорциума.  На практике, говорится в докладе, это привело к раздраю в составе пайщиков-концессионеров.

Смена управляющей компании совпала по времени с другим важнейшим событием, которое изменило ход истории страны.

Началось все со скромного иска, который поступил осенью 1997 года в Лондонский суд от Фархата Таббаха — британского поданного иорданского происхождения. Таббах требовал у группы товарищей выплатить ему   34.5 млн долларов США в качестве комиссионных за участие в так называемых «своповых сделках» с Ираном.

Суть этих сделок состояла в обмене казахстанской нефти на иранскую. В результате нефть из Казахстана могла поступать в Иран, а иранская — на мировой рынок. Эта распространенная схема используется обычно для экономии на транспортных издержках. Но для Ирана после революции 1979 года подобные сделки позволяли эффективно обходить санкции, так как нефть, которая покидала иранские порты Персидского залива, была казахстанской (по документам). Все остальное иранских нефтяников не интересовало, в том числе и сама казахстанская нефть. «Сухие» скважины ценились в равной степени, при условии, что владельцы могли обеспечить документальное подтверждение поставок.

Судя по тому, что в списке ответчиков в Лондонском суде фигурировали высокопоставленный казахстанский чиновник Нурлан Балгимбаев, занимавший  в тот момент пост президента компании «Трансойл», и американский консультант казахстанского президента Джеймс Гиффен, поддержка свопов в Казахстане была гарантирована на политическом уровне.

Договор о таких сделках был подписан в начале 1997 года. Одновременно представители компании Mobil, которая отвечала за всю логистику поставок, пытались добиться отмены санкций, наложенных на Иран. Но лобби противников Ирана в США оказалось сильнее, в результате чего санкции не только не были сняты, но и, наоборот, ужесточились, а бизнес Mobil и ее казахстанских партнеров оказался под ударом.

Иск Таббаха оказался пробным шаром, судя по всему, специально запущенным в Лондонский суд. Там не стали разбираться в хитросплетениях нефтяного бизнеса с элементами геополитики, но материалы дела оказались в Штатах, где началось расследование против американских участников операций, которое закончилось Казагейтом.

В итоге авантюра со свопами дорого обошлась Mobil: директор корпорации по закупкам в странах бывшего Советского Союза Брайан Уильямс III, оказался в тюрьме по обвинению в неуплате налогов, а сама Mobil в 1999 году была поглощена корпорацией Exxon. Когда-то обе входили в Standard Oil —  знаменитый нефтяной трест Рокфеллера, а спустя почти век снова оказались под одной корпоративной крышей.

Таким образом, в составе консорциума по освоению Кашагана оказался Exxon — самая мощная во всех отношениях нефтяная корпорация,  выделявшаяся даже на фоне далеко не самых слабых конкурентов.  Появление такого нефтяного «слона» в «кашаганской лавке» не сулило ничего хорошего остальным участникам. Но на первом этапе Exxon предпочитала дистанцироваться от «радиоактивного актива», доставшегося от рисковой Mobil, и не претендовала на руководство.

В 2001 году пара участников консорциума — компании BP и Statoil решили покинуть проект. Причины так и остались окончательно невыясненными. Авторы «Кашаганского пузыря» упоминают технологические проблемы — «сложность проекта и нерешенность вопросов, связанных с высоким содержанием сероводорода». Тем не менее, тот факт, что BP в этот момент находилась в процессе поглощения корпораций AMOCO и ARCO, ключевых для своего будущего американских активов, безусловно, делал ее чрезвычайно уязвимой для обвинения в участии в странных казахстанских делах.

Большой откуп 

Для властей Казахстана создание частного «коллективного оператора» вместо государственной компании могло вполне объясняться желанием правительства Казахстана подстраховаться и разделить риски соглашения по Кашагану со своими партнерами. И тот факт, что смена структуры управления разработкой месторождения окончательно лишает возможностей влиять на разработку нефти, мало волновал государственную власть.  В тот момент надо было найти «крайнего» — частную компанию, готовую взять на себя все риски Кашагана.

Такой «крайней» стала итальянская компания Agip. В 2001  все полномочия OKIOC были переданы Agip Kazakhstan North Caspian Operating Company N.V. (Agip KCO). Этот удивительный выбор в докладе Crude accountability называется компромиссным вариантом. Но, независимо от мотивов участников, выбор итальянской компании означал полный пересмотр фактической стратегии Кашагана. Дело в том, что в мире нефтяников компанию Eni, которая работала в Казахстане под брендом Agip, чаще всего связывают с американской корпорацией Halliburton.

В отличие от нефтяных корпораций, ориентированных на «результат» — количество добытых и проданных баррелей «черного золота», бизнес Halliburton  — это контрактные работы. Таким компаниям важен процесс, и постоянно открытый котлован для них — форма жизни.

Halliburton известен самыми бессмысленными проектами в американской истории (на этой почве компания мог посоревноваться с легендарным советским Министерством мелиорации и водного хозяйства СССР, также способным копать туннели и каналы — хоть до Луны). Одним из таких проектов стала бухта Камрань во Вьетнаме, которую фирма рыла во время войны до тех, пока туда не вошли войска Северного Вьетнама и не привели туда советский Тихоокеанский флот. Так, в результате усилий техасских строителей СССР получил незамерзающий порт на Тихом океане.

О характере связей  итальянских управляющих проектом и техасских контрактников стало известно из очередной утечки документов. Но дальше пары публикаций история не пошла.

Так или иначе, но история Кашагана в этот момент превратилась в историю грандиозного распила, о чем впоследствии и вполне официально говорили официальные представители Казахстана. И не только говорили. В 2005 году доля Казахстана была передана корпорации «Казмунайгаз», которая должна была проконтролировать расходы, но предпочла активно включиться в «освоение» средств.

Новые хозяева 

Неизвестно, чем бы закончилась история распила, если бы   не случился финансовый кризис, который обрушил цены на нефть и заставил членов консорциума более внимательно посмотреть на финансовое будущее Кашагана. Там была обнаружена бездна.

В одной из депеш из коллекции  Wikileaks, датированной февралем 2008 годом, говорится о том, что нетто-стоимость проекта рухнула на 24.5%. Такое падение объясняется ростом издержек, которые увеличились за четыре года «большого дерибана» с $8.7 млрд до $57 млрд. Это увеличение государство безропотно утвердило, превратив эти деньги в доходы подрядчиков. И лишь когда очередная волна повышения достигла $136 млрд, власти начали не выдержали и создали… новую коллективную структуру.

В 2009 году была создана компания —   North Caspian Operating Company (NCOC), которая отличалась от предыдущей версии тем, что на этот раз каждому из участников доверялся свой участок работы. И, соответственно, свой круг подрядчиков. Получился такой квартет имени баснописца Крылова, с той лишь разницей, что инструменты каждый его участник мог закупать самостоятельно за счет общего бюджета.  Помимо финансовых расходов эта структура привела к провалу стратегии. Основным результатом «коллективной работы» стала история запуска Кашагана осенью 2013 года, но вскоре  добыча была остановлена.

После чего на мостик тонущего корабля поднялась команда ExxonMobil — корпорации, которая признает только два метода управления — собственный и неправильный.

В это же время в составе акционеров уже была китайская корпорация CNPC, которая выкупила долю в проекте, принадлежавшую ConocoPhillips. Китайские нефтяники были склонны доверять большому и серьезному игроку. Казахстанские участники к этому времени превратились в пассажиров, надеясь лишь на очередные подряды от больших боссов.

Уроки Кашагана

Какие выводы позволяет нам сделать анализ структуры управления Кашаганом и стратегии освоения всего месторождения с прицелом на всю страну? Вот наш вариант.

1. При выборе нефтяной стратегии развития Каспия не было предпринято попыток просчитать альтернативные сценарии. Например, какие доходы могут принести разведение и вылов в этом бассейне осетровых пород с поставками на мировой рынок. В начале 90-х годов такой сценарий может и выглядел «зеленой утопией», но сейчас он представляется куда более реалистичным по сравнению неясными перспективами (с точки зрения доходов) нефтяного сценария.

2. Любые попытки реализовать самостоятельную экономическую стратегию натолкнутся на жестокое противостояние со стороны близких (и не очень) соседей. Эпоха империализма и «реалполитик» формально может быть и закончилась, но в реальном мире она никуда не делась и играет куда более важную роль, чем в условиях Холодной войны, когда было сразу ясно — где «свой», а где» чужой».

3. Попытки сделать ставку на небольшого игрока в расчете на то, что он сможет уравновесить интересы «гигантов», несостоятельны. Как правило, за малыми фигурами стоят крупные игроки, интересы которых радикально расходятся с национальными, но могут совпадать с частными — отдельных представителей государства.

4. При любом раскладе в числе влиятельных игроков неизбежно появляются китайские интересы.

Правы мы или нет, судите сами, уважаемые читатели.

Читайте также на эту тему Ни Кувейта, ни Венесуэлы из Казахстана не вышло и Кашаганский пузырь

Оригинал статьи: The expert communication channel of Central Asia region Kazakhstan 2.0

You must be logged in to post a comment Login

Widgetized Section

Go to Admin » appearance » Widgets » and move a widget into Advertise Widget Zone